— И когда произойдет это радостное событие, и мы лишимся общества нашего Гаргантюа? — неожиданно продемонстрировал ксеносервус хорошее знание классической литературы.

— Утром на своем летающем кругляше он оставит нас! — со смехом ответил второй голос. — Ты слышал, как звучит его имечко? Я как-то попытался воспроизвести его вслух, так, веришь, чуть было язык не вывихнул!

— Вот поэтому все за глаза и называют его Толстяком! Нет, язык хозяев не для нас!

Сенсей и Влад во время этого разговора напряженно переглядывались и вообще чувствовали себя не в своей тарелке. В этом отчасти был виноват Стилет, пообещавший накормить их человечиной. И он и Хулио, в отличие от своих товарищей, чувствовали себя превосходно. То обстоятельство что они были окружены со всех сторон злейшими врагами рода человеческого, казалось, их нисколько не смущало. А скорее наоборот, заводило.

Стилет, будучи по своей природе экстремалом откровенно упивался опасностью. Он буквально пил ее словно дорогое вино, с наслаждением смакуя каждый глоток. Хулио же по своей сути был не от мира сего, и был занят тем, что прямо на салфетке производил расчеты, какой-то своей очередной сверхценной идеи. При этом он не видел и не слышал ничего, что творилось вокруг него, перепоручив эту миссию своим менее интеллектуальным товарищам.

Окинув Хулио долгим взглядом, Стилет пробормотал Сенсею:

— Приглядывайте за нашим гением, чтобы не учудил чего-нибудь. А я пока пойду, потолкаюсь возле барной стойки. Послушаю, о чем там говорят.

Встав из-за стола, Стилет расслабленной походкой изрядно выпившего человека направился в сторону бара. То обстоятельство что они остались одни без его чуткого руководства, а также то, что бар находился в противоположном конце зала, изрядно нервировало Влада и Сенсея. Хулио же, по всей вероятности, вообще не заметил отсутствия Стилета.

Спустя пять минут к их столу подошел здоровенный смуглый усач. Не то испанец, не то мексиканец и, не спросив разрешения, тяжело опустился на стул Стилета. Из его губастого вяло распущенного рта по сизому от двухчасовой щетины подбородку, сбегала капелька слюны. Мутные налитые алкоголем и злобой глазки никак не хотели фокусироваться и беспрестанно скакали с Влада на Сенсея.

— Послушай, друг, здесь занято! — миролюбиво сказал Влад, вложив в свои слова всю доброжелательность, какая у него еще оставалась.

Мексиканец тут же повернул свою огромную голову и свирепо уставился на него.

— Я что спрашивал тебя, занято ли здесь?

— Нет, но это место нашего друга, который сейчас подойдет, — ответил Влад.

— Ошибаешься, гринго! — мексиканец рыгнул ему прямо в нос, с явным трудом сдержав рвотный спазм. — Раз на этом стуле сижу я, значит это место мое!

Из его пасти воняло тухлым мясом. Владу подумалось, что именно так и должен выглядеть настоящий людоед. Сенсей тем временем уже подобрался, изготовившись к возможной драке. Мексиканец заметил это, несмотря на то, что был пьян.

— А ты что сильно здоровый? — перевел он мутный взгляд на Сенсея.

— Да не особо, — пожал тот широкими плечами. — Но на тебя думаю, моего здоровья хватит.

— А с чего это ты такой смелый? — подозрительно покосился на него задира. — Ты вроде не похож на тех в кого хозяева проволоки насовали. Говори прямо ты проходил переделку или нет?

— Нет, не проходил, — покачал головой Сенсей.

По тому, как внезапно вспыхнули глаза мексиканца, он понял, что своим необдуманным ответом, допустил какую-то серьезную ошибку.

Подавшись всем корпусом вперед мексиканец, внезапно протрезвев, сказал:

— Слушай меня очень внимательно! Я не должен был задавать этот вопрос, а ты, не имел права на него отвечать.