В этот момент Огюст повернул голову назад и Константин с перепугу, чуть было не заорал благим матом. Спустя мгновение он понял, что француз нацепил на себя очки с темными стеклами, для того чтобы защитить глаза от невыносимо яркого, слепящего света шаровой молнии, которая вращалась впереди него.

— Начинай толкать мотоцикл прямо в тоннель! — прокричал Огюст. — Боюсь, аккумуляторы вот-вот сдохнут, и тогда придется срочно включать двигатель!

Константин послушно уперся в основание заднего седла «ВМV» обеими руками и покатил мотоцикл в темнеющий перед ним проход. При этом он не уставал удивляться тому, что логически этот ход проходил на высоте двух метров прямо по лагерному двору, хотя его там не было и в помине.

— Не так быстро! — осадил его Огюст. — Я не успеваю пилить!

— Чего пилить? — не понял Константин и озадаченно поднял голову.

— Время, мой друг, время! Мы с тобой пилим или плавим, как тебе больше нравится, пространственно — временной континуум! — торжествующе расхохотался Огюст. — Не знаю где фрицы взяли идею создания этого аппарата, но она до смешного проста, как и все гениальное!

За время этого разговора «пила времени» удлинила временной тоннель еще метров на шесть.

— А какая скорость у аппарата? — спросил Константин.

— Когда мы только начинали эту разработку, человек с «пилой» двигался со скоростью праздно шатающегося по вечернему Монмартру гуляке, — ответил Огюст. — С тех пор прошло достаточно много времени, и мы смогли довести скорость до сорока — пятидесяти километров в час. Но для того чтобы выйти на крейсерскую скорость необходимо чтобы двигатель мотоцикла работал на полную мощность. Мы же еще недостаточно удалились от территории лагеря. Едва двигатель начнет работать, нас сразу же обнаружат.

— Ты знаешь, по-моему, нас уже и так обнаружили! — сказал Константин, озабоченно оглядываясь назад.

Как ему показалось он, только, что слышал какие-то подозрительные звуки у себя за спиной.

— У тебя, между прочим, автомат имеется! — крикнул ему Огюст, которому передалась его озабоченность. — Сейчас попробуем завернуть за угол и там попробуем включить мотор.

Заложив вираж на сторону, он заставил тоннель мягко свернуть в правую сторону. Константин, как он ни был озабочен тем, что у них на хвосте висит дюжина эсэсовцев, невольно залюбовался тем волшебным зрелищем, что внезапно открылось перед ними. Ощущение было такое, как если бы они с Огюстом внезапно оказались внутри гигантского прозрачного куска льда, окрашенного в призрачно сине-зеленый цвет. Все видимое пространство состояло из этого таинственного прозрачного вещества.

Из этого состояния Константина вывел звук автоматной очереди, неожиданно хлестнувший ему по нервам. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что благодаря тому, что Огюст своевременно повернул аппарат в сторону, преследователи не могли видеть их.

— Стреляй же! Нам необходимо выиграть время! — прокричал Огюст и, привстав в седле мотоцикла с оглушительным тарахтеньем завел двигатель «ВМV», окутавшись при этом клубами сизого выхлопного дыма.

Константин, стянув с плеча автомат, дал короткую очередь назад. Он не надеялся зацепить кого-нибудь из преследователей, тем не менее, сзади послышался сдавленный вопль. Видимо пули срикошетили от прозрачной сине-зеленой толщи и угодили в кого-то.

В ответ тут же загрохотали автоматы эсэсовцев. Судя по звуку, до них было рукой подать.

— Живо садись! — нетерпеливо прокричал Огюст.