— Мы не были уверены, что вы спаслись, но если коммандер Хурон вам действительно нужен, то я думаю, что он охотно перейдет к вам.

Хурон сильно возмужал за эти несколько недель; его обычно дружелюбное лицо теперь скорее можно было назвать суровым. Сассинак страшно хотелось знать, как он теперь оценивает ее и захочет ли вообще вернуться на «Заид-Даян»? Она вздрагивала, слушая его рассказ о полете на работорговом транспорте в жутких условиях — когда они не могли даже толком разместить беспомощных детей, осиротевших и оторванных от родного дома. Глаза Сасс наполнились слезами жалости и гнева — воспоминания о собственном прошлом снова нахлынули на нее. На транспорте не хватало запасов пищи и воды — ведь он был захвачен при завершении довольно долгого путешествия, — и к страданиям несчастных пассажиров добавились голод и жажда. Сейчас Хурон хотел присоединиться к штурмовой группе — так как у него не было специальных обязанностей на флагманском корабле, он попросил разрешения участвовать в высадке вместе с бойцами.

— Конечно, я вернусь на «Заид-Даян», если вы во мне нуждаетесь, — сказал он, избегая взгляда Сассинак.

Она вздохнула. Пережитый опыт явно не давал ему покоя — он не угомонится, пока не расправится с работорговцами или сам не будет убит, с раздражением подумала Сасс. Хурон не был бойцом, он не прошел подготовку к планетарным боевым действиям. Пожалуй, было бы лучше приказать ему вернуться на «Заид-Даян» и подержать у себя в безопасности.

— Хурон…

Она умолкла, когда он посмотрел на нее в упор. Теперь это был взгляд капитана — нежного любовника и компетентного старпома, преданного ей до конца, можно было забыть. Конечно, она могла приказать ему возвратиться, и он бы подчинился — но это значило лишить его гордости и самоуважения, которые были ей так дороги. Несомненно, Хурон повиновался бы, и если бы Сасс пригласила его в постель, но опять же это был бы не тот Хурон, которого она хотела. Сначала он должен был вступить в бой, а уже потом — если только у них будет это «потом» — они смогут попробовать любить друг друга снова. Сассинак ощутила почти физическую боль в груди, вызванную тоской и дурными предчувствиями. Если его убьют, ей придется мучиться при мысли о том, что она могла его спасти. Но если она принудит его вернуться, то навсегда обречет себя на его презрение и негодование.

— Будьте осторожны, — наконец промолвила Сасс. — И прикончите несколько ублюдков от моего имени.

Взгляд Хурона посветлел, он улыбнулся:

— Благодарю вас, коммандер Сассинак. Я рад, что вы меня понимаете.

Как бы она ни поступила, битва будет закончена к тому времени, когда «Заид-Даян» вернется в сектор штаб-квартиры Флота для ремонта. Сассинак надеялась, что ее улыбка была такой же открытой и честной, как и улыбка Хурона, хотя она вовсе не испытывала радостного возбуждения, которое переполняло ее старшего помощника.

* * *

Обратное путешествие в сектор штаб-квартиры было одним из самых унылых в жизни Сассинак. Ей, как и Хурону, хотелось собственноручно расправиться хотя бы с несколькими пиратами и работорговцами, а теперь она была вынуждена спешить домой, словно какой-то слюнтяй-штатский. Сасс часто обнаруживала, что ворчит на Холлистера без всякого повода с его стороны.

После краткой беседы с Хуроном ее новый старпом казался совсем уж беспомощным — Сасс знала, что обращается с ним слишком резко, но ничего не могла с собой поделать. Она постоянно представляла на его месте Хурона.

Чтобы отвлечься, Сассинак продолжала изучать личные дела персонала, задерживаясь на тех, кто имел доступ к участку, откуда произошел запуск ракеты. Она шла по алфавиту. Келланд, Келли… Так она добралась до Проссера.