Из аэропорта такси доставило ее домой, в Сен-Жермен-ан-Ле. Они вернулись во второй половине дня в понедельник. Состояние эйфории, в котором она находилась все последние дни, задвинуло на задний план ее усталость. Но оказавшись дома, она почувствовала, что ее силы на исходе — проявились симптомы, характерные для приближающегося гриппа или простуды: слабость, боль в мышцах, легкая мигрень…

— Отдохните, — предложил ей Пьер де Лайне, как будто догадывался о ее состоянии. — Поезжайте домой, поешьте и ложитесь в постель. Вот увидите, утром вы почувствуете себя другим человеком. Отдых — это самое главное. И не включайте будильник, — улыбаясь, добавил он. — Но когда проснетесь, сразу приезжайте в музей. С вами многие мечтают пообщаться.

Агнес ласково ее поцеловала.

— Побереги себя, — шепнула она. — И помни — я тобой горжусь.

Не успела Николь войти в дом, как зазвонил телефон. Она сняла трубку с аппарата в гостиной и уселась в любимое кресло мадам Барбье.

— Я хотел бы поговорить с Амели Энн Эдвардс, — произнес Жан Массард, не сдерживая смеха. — Я говорю от имени ее поклонника.

Николь не удержалась от улыбки, а ее плохое самочувствие внезапно если не улетучилось, то стало казаться менее критичным. За несколько дней до путешествия они с Жаном обсуждали судьбу писательницы и путешественницы, которая после поездки в Египет решила посвятить свою жизнь сохранению и популяризации культурного наследия страны фараонов.

— Мадемуазель Эдвардс сейчас нет дома. Я ее секретарша. Вы можете поговорить со мной.

— Вот и прекрасно. Я хочу открыть вам страшную тайну. Только пообещайте никому не рассказывать. Вот мой секрет — я предпочитаю молоденьких и хорошеньких секретарш немолодым старым девам… какими бы мудрыми и знаменитыми они ни были. А кроме того, я слышал, что скоро ваша слава затмит известность вашей хозяйки…

Николь не выдержала и расхохоталась.

— Жан, я так по тебе соскучилась! Честно.

— В таком случае мне остается только прыгнуть в машину, купить что-нибудь к ужину, бутылку вина и ехать в Сен-Жермен. А ты начинай накрывать на стол.

— А твой отец?

— Не беспокойся, — понизив голос, отозвался Жан, — я сбегу через заднюю дверь.

Положив трубку на рычаг, Николь тут же сняла ее, чтобы позвонить родителям. Потом она поднялась к себе и принялась разбирать багаж. Она положила чемодан на кровать, открыла его, достала небольшой несессер и поставила его на комод. Затем она извлекла из него маленький черный предмет, обнаруженный в полом кирпиче в колонне гробницы Сети I. Этот странный предмет перекочевал в деревянную шкатулку в верхнем ящике комода. Эту шкатулку ей подарила Каролина, ее соседка по предыдущей квартире, она надеялась, что Николь будет хранить в ней ювелирные украшения и всякие безделушки.

Девушка не замечала, что эта штуковина живет своей собственной жизнью: охотно выскользнула из ее рук, чтобы занять место в деревянном ящичке, как будто ей нравилось находиться в этом доме и в этом месте. Затем Николь задвинула ящик комода с несессером и направилась в ванную, тут же забыв о том, чем занималась несколько секунд назад.

Для Николь не существовало черного предмета в форме шестерки. С тех пор, как, стоя на лестнице в недрах горы Фивы, она взяла его в руки, и до того момента, когда он оказался в ящике ее комода, она смотрела на него, но не видела, и касалась его, не отдавая себе в этом отчета. Ее мозг попросту не регистрировал ничего, связанного с этой странной находкой.