Преодолев несколько метров, отделяющие ее от входной двери, она решительно нажала кнопку звонка. По дому разнесся звон колокольчика.

— Да, милая?

Дверь почти бесшумно распахнулась, и перед Николь возникла уже немолодая женщина с абсолютно белыми волосами. Маленькая и хрупкая, она приветливо улыбалась. На плечи она набросила бежевую шерстяную шаль. Из рукавов вязаной черной кофты выглядывали кружевные манжеты блузки, а длинная, до середины голени, юбка также была черной, зато чулки неожиданно оказались белыми. Несколько однообразный ансамбль оживляли ярко-фиолетовые туфли. Николь они показались бархатными и как будто из иной эпохи, хотя совершенно новыми на вид. Все в этой женщине было необыкновенно опрятным, и она с первого взгляда понравилась Николь.

— Я пришла по объявлению, — улыбнувшись в ответ, пояснила Николь. — Хотя боюсь, что опоздала. Подходя к дому, я встретила пару, и, судя по тому, что они говорили…

— Ах, эти… Нет, нет. Не беспокойтесь. Просто это не то, что они ищут… Видите ли, им нужно что-то побольше. К тому же мне показалось, что у этого мужчины очень скверный характер. А о вас этого не скажешь. — Она опять улыбнулась. — Но прошу вас, проходите. Не хватало, чтобы вы подумали, будто я ужасно невоспитанная, раз держу вас на пороге.

Женщина отступила в сторону и жестом пригласила войти, что позволило девушке наконец-то взглянуть на заветный дом изнутри.

Из прихожей направо и налево вели двери, а в глубине виднелась лестница. Пол был деревянным, деревом были обшиты и стены. Хотя вечер еще не наступил, мягкий свет бра заливал комнату. Небольшое окно закрывала белая занавеска. Все здесь напоминало о минувших эпохах, о совершенно иных взглядах на жизнь. Николь это очень понравилось.

Переступив порог, Николь вдруг почувствовала, что ей стало не по себе. Ей показалось, что какая-то невидимая сила горячей волной окатила ее. Это длилось лишь мгновение, но все же заставило девушку в изумлении замереть.

— Что-то не так, милая? — женщина пристально смотрела на Николь. На ее губах застыла улыбка.

— Э… нет-нет, ничего, благодарю вас. — Тепло, словно нимб, опоясало ее голову. Впрочем, в этом не было ничего неприятного. — Меня зовут Николь Паскаль, и, как я уже сказала, меня привело к вам объявление в газете.

— Очень приятно, Николь. Вы ведь позволите мне так вас называть? А я Татьяна Барбье. И мне хотелось бы, чтобы вы называли меня Татьяной. — Женщина указала на дверь слева. — Проходите, прошу вас, давайте поговорим.

Они расположились в гостиной, где так остро ощущалось некое безвременье. Николь показалось, что она попала в прошлое. Это была комната начала века, каким-то чудом перенесенная в настоящее. Обе женщины сидели напротив друг друга, разделенные низким столиком, в удобных креслах, на спинки которых были наброшены белые кружевные накидки. Возле кресла мадам Барбье стоял старинный граммофон с огромной трубой. В любом другом месте Николь сочла бы его украшением, частью интерьера, но здесь она не сомневалась: граммофоном пользуются. Николь обвела взглядом комнату и вдруг поняла, что именно показалось ей таким странным — безукоризненная чистота, нигде ни пылинки. И хотя все здесь напоминало о прошлом, украшения и предметы мебели выглядели совершенно новыми, как будто недавно приобретенными.

«Как и туфли мадам Барбье», — мелькнуло у Николь в голове, хотя теперь те туфли скрывал от ее взгляда столик.

На изящной деревянной полочке она заметила телефон. Поначалу это показалось совершенно естественным, но потом она вспомнила, что в тексте объявления был указан только адрес. Аппарат тоже был старинным, как и все в этой комнате, — с корпусом из черного бакелита и диском для набора номера.