Чудовищная сила удара не могла не отразиться на Ахримане — его черная броня покрылась сетью мельчайших трещинок.

Бой продолжался. Повелитель Зла нападал на Ахуру-Мазду, и от каждого удара на их аурах оставались заметные следы и повреждения: черные зарубки на сияющей оболочке Мудрого Господа и все новые трещины в броне Ахримана.

Пророк стал внимательнее рассматривать участников поединка. Ахура-Мазда сохранял полную невозмутимость, и Заратустра в очередной раз изумился своему невероятному сходству с Мудрым Господом. Владыка был облачен в точно такую белую тунику, как и у пророка, если не считать того, что сейчас на одеждах Ахуры-Мазды играли золотистые блики обволакивающего его света удивительной чистоты.

Ахриман же никогда не являлся Заратустре во снах, но пророк давно составил себе представление о нем и поделился им со своими последователями. Сейчас он с удовлетворением отметил, что расхождения были крайне незначительны. Внутри черной защитной оболочки находился отвратительный уродец, порождение жутчайших ночных кошмаров. Это и был Повелитель Лжи. Его лицо, кроме узкой полоски лба, мерзких губ и налитых кровью ярко-желтых глаз с миндалевидными зрачками, напоминающими зрачки змей, поросло густыми черными волосами.

Его тело скрывала неопределенного цвета туника, и лишь руки и ноги, покрытые жесткими волосами, были обнажены, а на пальцах торчали длинные и кривые ногти, скорее напоминающие когти хищников.

Просвечивавшая сквозь волосяной покров кожа была не то чтобы черной, но очень темной и отливала фиолетовым.

Какое-то время Мудрый Господь отражал выпады Ахримана, но вскоре перехватил инициативу: из его сияющей ауры засверкали лучи и дождем обрушились на черную броню противника, расширяя тонкие трещинки на ней.

Движения Ахримана напоминали какой-то гипнотический и несуразный танец. Он продолжал размахивать мечом, видимо не подозревая, что от этих ударов страдает только его собственная броня. Ахура-Мазда вращался на месте, излучая пучки света, еще больше ослаблявшие защиту его врага.

Лишь теперь Заратустра обратил внимание на одну деталь — необычное ожерелье на шее Ахримана. Это была простая цепь из соединённых между собой черных звеньев с какой-то странной, тоже черной, подвеской, которая почти полностью слилась с темной туникой Повелителя Зла. Возможно, именно поэтому пророк не сразу ее заметил.

Теперь он сосредоточил на подвеске все свое внимание. Изготовленная из какого-то странного материала, слабо мерцавшего в лучах излучаемого Мудрым Господом света, она выглядела очень просто — симметрично расположенные три круга, каждый из которых имел направленный наружу удлиненный и изогнутый отросток. Но пророку эта композиция напомнила зловещий оскал черепа. Два верхних круга походили на пустые глазницы, на застывшие безжизненные глаза, а нижний изображал открытый в безмолвном крике рот.

И вновь по спине Заратустры пробежал озноб. На него снизошла уверенность, по силе равная всем предыдущим откровениям, что подвеска с тремя кругами представляет собой тайную эмблему Повелителя Зла.

Под этим знаком единым фронтом сплачивались силы мрака и их предводитель. Каким-то образом пророк догадался, что в этой простой с виду подвеске сконцентрирована значительная часть губительной силы Ахримана.

Черная оболочка, защищавшая его в бою, очень сильно пострадала. Трещины и щели в броне раскрылись. На ауре Мудрого Господа также виднелись многочисленные черные зарубки, хотя ни одна трещина не составляла угрозы для носителя этой светоносной оболочки.

Вдруг пророк понял, что полная тишина, воцарившаяся вокруг, когда красное кольцо туч вплотную подошло к холму, не была нарушена ни на мгновение.