Николь взялась за работу, и хотя ей удалось справиться с заданием раньше, чем она ожидала, окончательный список экспонатов был готов лишь к четырем часам. Она вручила его Сюзанне, которой осталось лишь перепечатать его набело. Браться за книги по архитектуре было уже поздно, к тому же во время инвентаризации Николь обратила внимание на некоторые детали, которые хотела занести в свой личный архив, пока они не забылись. Да и какого черта! Она не собирается в пятницу вечером упорствовать в поисках того, чего, вполне возможно, и не существует, и покидать музей при свете фонарей на парижских улицах.

Выйдя из музея, она на пригородном поезде вернулась в Сен-Жермен. Жан остался на ночь в столице, потому что в субботу утром ему предстояло работать. Когда Николь добралась домой, солнце висело над горизонтом еще очень высоко, и девушка с книгой направилась в сад. Впрочем, вскоре она закрыла книгу и задумалась. Она думала о том, как ей повезло поселиться в этом доме, думала о Жане и о Татьяне Барбье. Как странно, что от хозяйки до сих пор нет новостей. Она ни разу не позвонила.

Николь вошла в дом, когда начало смеркаться. Лучи заката пробивались сквозь занавески, окрашивая гостиную в мягкий розоватый цвет. Девушка остановилась и обвела взглядом маленький столик в викторианском стиле, накрытое кружевной накидкой кресло мадам Барбье, граммофон у стены… Ей казалось, что она видит интерьер из давно ушедших времен. Необычное освещение усиливало это впечатление, и Николь долго не могла сойти с места. Она почти не обратила внимания на то, что стоило ей переступить порог, как ощущение сдавливающего ее голову обруча вернулось.

Временами ей чудилось, что она видит мадам Барбье. Татьяна в своих странных фиолетовых туфлях сидела в кресле, сложив на коленях руки, прикрытые белыми манжетами и, как всегда улыбаясь, смотрела на Николь. Девушка невольно улыбнулась в ответ, как вдруг видение стало настолько реальным, что ей пришлось закрыть глаза. Когда она их открыла, мадам Барбье исчезла, но в воздухе витал ее аромат. Николь готова была поклясться, что воздух наполнил запах засушенных цветов из любимых духов Татьяны.

Взволнованная неожиданным видением Николь направилась на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь на ужин. Было ли это вызвано воспоминаниями о мадам Барбье, но проходя мимо ведущей в подвал лестницы, она вдруг вспомнила о запертой двери и о комнате, которой ни разу не видела.

«Туда я сложила всякое старье… и еще книги и вещи сына». Девушка вспомнила слова хозяйки дома так отчетливо, словно их вновь произнесли у нее над ухом. С тех пор как Николь осмотрела дом с мадам Барбье, она больше не вспоминала об этой комнате и ни разу не видела, чтобы туда спускалась сама Татьяна.

Николь знала, что в шкафчике в кладовой висит небольшая связка ключей, а значит, один из них вполне мог подойти к замку запертого чулана. Комната мадам Барбье была заперта на замок, и Мари редко пользовалась этими ключами.

Взяв связку, она тут же узнала ключи от входной двери, от калитки и от своей квартиры. Назначение еще четырех ключей было ей неизвестно.

Со связкой ключей в руке Николь спустилась по ведущей в подвал лестнице. На стене она увидела выключатель и нажала на его клавишу. Под потолком тут же загорелась тусклая лампочка, осветив выходящие на площадку две двери — в котельную и в чулан. Девушка нажала на ручку двери в чулан и убедилась, что та действительно заперта. Она попыталась отпереть ее имеющимися ключами, но ни один из них не подошел. Впрочем, второй ключ вошел в замок, хотя повернуть его Николь не смогла. Она повторила попытку, и на этот раз ключ немного повернулся вперед, а затем назад. Вдруг раздался громкий щелчок и замок уступил под нажимом.

Девушка почувствовала себя незваной гостьей, которая вторглась на запретную территорию. К тому же она была убеждена, что, хотя дверь и открылась, на самом деле ключ был вовсе не от нее.