Занавес в глубине сцены закрывается. Свет меняется, освещённым остаётся только Юноша. Он встаёт, подходит к мачте с флагом. Говорит в зрительный зал.

В е т е р а н. Правда?

Ю н о ш а. Да, очень понравилась. Очень познавательная и полезная.

В е т е р а н. Молодец!

Ю н о ш а. Скажите, а у вас ещё есть что-нибудь такое, про то, что было раньше, про богатырей?

В е т е р а н. Есть! И много. Но я тебе вот что скажу. Людей много, и люди все разные. Раньше же не только были богатыри. Чудаков хватало. Но раньше какие были чудаки? Чудаковатые были чудаки. Сейчас тоже, скажешь, чудаки есть, но теперь-то чудак другой пошёл. Нынешний чудак тебе за просто так ничего не сделает. А вот раньше… Я знал одного! Про такого, знаешь, как говорят… Чудак-человек, говорят. Почему? А потому, что он был чудак, но человек. Познакомились мы с ним так… Расположились мы тогда с нашим отрядом в деревне, но оперативная обстановка так сложилась, что мы в этой деревне задержались. Разместились все по домам. Я у одной женщины поселился.

Ю н о ш а (усмехается).

В е т е р а н. Ну зачем ты? Чего ты хихикаешь? Она нормальная женщина была. Нормальная, но одинокая, это да. Одиноких вообще много. А когда война кругом, одиноких просто полно. Нормальная она, хорошая женщина. К тому же я же не постучался к ней, не сказал: «Здравствуйте, вы одинокая? Тогда я к вам». Нет! Я просто постучался и сказал: «Здравствуйте, я к вам».

Ю н о ш а. Понятно.

В е т е р а н. Да подожди ты. Ещё понимать нечего. Ты послушай… Разместились мы в деревне. А в деревне, знаешь ли, люди… В деревне… как тебе сказать… Ты вообще про деревню что-нибудь знаешь?

Ю н о ш а. Знаю. А чего там знать?

В е т е р а н. Да ничего ты про деревню не знаешь. Ты на руки свои посмотри. Ты вот во сколько вчера лёг, во сколько сегодня встал?

Ю н о ш а. Ну, это моё личное дело…

В е т е р а н (передразнивает). Личное дело!.. А в деревне нету личных дел. Там есть просто дело, там люди, как… Там солнце встало – и люди встали, солнце село – и люди… легли. Во как! Там, в деревне, либо спят, либо работают… потому что там люди деревенские… Люблю деревню! И люблю рано просыпаться. Помню, проснулся тогда рано. А хозяйка моя ещё раньше. И уже чего-то по хозяйству, по хозяйству. Я ей говорю: «Может, помочь чем?», а она говорит: «Нет-нет, отдыхайте». А завтрак уже на столе. Вот какая женщина! Я сел за стол, выпил молочка. В деревне же всё натуральное. И стал в окно смотреть, и даже не смотреть… а, как бы тебе сказать? Любоваться стал. А там красиво. Вот всё просто и красиво. Речка простая, лес простой. Просто и красиво! Деревенские-то уже этим не любуются, они там родились, они привыкли. Они уже на всю эту красоту внимания не обращают, для них это нормально. А для меня красиво. А у неё ещё из окна такую гору было видно… холм такой высокий. Холм себе и холм, ничего особенного, но недолго полюбоваться на него было можно.

Ю н о ш а. Большой?

В е т е р а н. Высокий! Холм или гора – они не большие, они высокие или невысокие. Ты не перебивай! А вот камень возле этого холма лежал большой. Очень большой камень! Холм этот, то есть гора, был высокий, а камень большой. Необычный камень, почти круглый. Я поэтому на него внимание и обратил. Сижу, завтракаю, любуюсь… Вдруг смотрю, по тропиночке к горе идёт мужик.