|
И вот вы идёте по улице и видите, что весь город уже давно веселится и пьёт, а вы чё-то ходите. Заглянули ещё в одно заведение, но там кто-то пьяным голосом уже исполнял что-то страшное в караоке, а вы были не в том состоянии, чтобы такое слушать, и, почти отчаявшись, пошли дальше. И вдруг, почти без всякой надежды, вы наткнулись на какое-то заведение, а там и народу было много, и место было, и лица были какие-то симпатичные, и музыка звучала какая надо. То есть в этом месте было всё так хорошо, да к тому же вы так долго ходили, что вы сразу как начали пить пиво, что не заметили, как стали пить водку. Никто потом не мог вспомнить, кто первым водку заказал. Но переход был чудесен.
И вот вы там пили, с кем-то познакомились, ещё пили, потом куда-то перешли, в каком-то месте сами пьяным голосом исполнили свою арию в караоке, потом ещё пили, потом кто-то вспомнил, что надо бы поехать куда-то, а ехать надо было далеко, практически через весь город. Но ехать было необходимо, потому что кто-то сказал, что там ждут. И вот вы туда долго ехали, а там не ждали. Но это вам не помешало ещё где-то что-то пить, потом вы пили в каком-то скверном скверике, потом с кем-то сильно ссорились, а потом ещё сильней мирились. И в итоге так прекрасно проведённого времени вы практически под утро стоите в совершенно незнакомом месте города, сильно покачиваетесь, с трудом поднимаете руку и пытаетесь поймать такси. И что-то никто не стремится вас подвезти. Но вот наконец-то такси останавливается, вы не самым изящным образом и не с первого раза ухватившись за ручку дверцы автомобиля, её открываете, там, внутри машины, сидит водитель, смотрит на вас и ждёт, что вы ему что-то скажете. А вы вдруг обнаруживаете себя в таком тонком состоянии, когда мозг ещё работает, а губы уже никак. При этом вы понимаете, что этот водитель вряд ли знает, где находится ваш маленький переулок, а объяснить, как ехать, и уж тем более показать вы не в состоянии. Но вы без всякой надежды, не с первого раза всё-таки выговариваете свой адрес. А водитель знает. Чудо! И вы садитесь в машину, и вам сразу становится так хорошо, легко и спокойно. Наступает практически благодать. Приходит понимание, что довезут, что вообще всё в жизни будет хорошо… И вот изнутри этого своего благостного состояния вы внимательно посмотрели на водителя и вдруг отчётливо увидели, что он вообще-то молодец! МАЛАДЕЦ! Земляк! И у вас тут же начинается с ним содержательный мужской разговор, приблизительно такой: «Вот помнишь раньше… раньше! Зима была – так зима! Лето было – так лето! А сейчас не поймёшь ничего. Но ты молодец! Вот ты в какой школе учился?..» И вдруг водитель остановился, вы посмотрели, увидели, что машина стоит возле вашего дома: «Молодец!» Водитель попросил денег, вы дали ему столько, сколько он попросил, и сверху ещё дали нормально. И, выходя из машины, подумали: «А я на него произвёл хорошее впечатление! Не так уж часто ему удаётся такого хорошего, доброго, щедрого и приятного человека подвезти. Он меня ещё вспомнит добрым словом!» И из мужской солидарности и на прощание вы вскинули вверх обе руки, изобразили ими над головой рукопожатие, потрясли этим рукопожатием над головой, при этом покачнулись и чуть не упали. А водитель бибикнул в вашу честь и уехал. И вы поднимаетесь по лестнице к себе домой и думаете: «Какой я всё-таки хороший человек! Какой хороший вечер организовал. Какие у меня хорошие друзья. Какое приятное впечатление произвёл на таксиста», – и вы при этом улыбаетесь, а потом вспоминаете, как на прощание махали над головой своим собственным рукопожатием, и вдруг, продолжая улыбаться, натыкаетесь на такую мысль: «А вот интересно! Прям любопытно! Как это я так делал, а где же мой портфель?!»… И тут секунды за три вы успеваете вспомнить, куда вы ходили на обед, модное место, где не оказалось мест, все остальные места, куда заходили, отчётливо вспоминаете то место, где вам очень понравилось, где вы пили пиво и водку… вспоминаете, как ехали через весь город… вспоминаете сквер, вспоминаете даже, как зовут таксиста. |
