За время операций нас потревожили всего пару раз. Я даже не отвлекался на картинку из автоматической пушки сопровождающей цели. Два раза рявкнула пушка и стихла. Отметил лишь отстраненно, что опять придется искать выпущенные крупнокалиберные пули в земле или телах незадачливых животных. В итоге так и оказалось: после операции, когда я пришел в себя, пришлось полазить и найти ценный металл. Мне уже порядком надоело это занятие, но выхода не было.

Пока пациенты приходили в себя, постарался обследовать разбившийся транспорт, но вопросов становилось всё больше. Слишком много трупов, и не все были военными. Были и техники, и даже медики в простых аварийных скафандрах, даже без скафандра останки нашел, что было верхом идиотизма! Какого, спрашивается, тут происходит?! Бортовая электроника уже вся была мертва, так что восстановить всю картину я не мог, но напрашивался один вывод — люди просто бежали на планету. Что могло заставить их покинуть станцию и спуститься на планету — я не представлял, но в том, что это очень и очень серьезная причина, я был уверен. Наверное, только поэтому я не попробовал подняться на орбиту и решил дождаться, когда очнутся пострадавшие при крушении. Когда они стали приходить в себя, я уже прибрался за собой, убрав испорченную лабораторию и оставив лишь минимум инструментов и медикаментов. Пришлось и машину менять ради такого случая…

Первым пришел в себя менее всего пострадавший молодой парень из военных, на что указывали знаки различий на его залитой кровью форме. Остальные, кроме пожилого СБ-шника и девушки, принадлежность которой я не определил, были военными. Ее скафандр был не стандартный и не такой навороченный, 9 поколения, как у разведчика, но тоже неплохой — гражданская модель 8 поколения. Видимо, это и спасло ее от гибели. Будь это более ранние модели, она была бы уже на том свете. Наличие СБ-шника не добавляло мне радости, но кто еще, кроме него, имеет информацию о случившемся на орбите? То, что пришел первым в сознание молодой парень, было не удивительно, я уж постарался, чтобы очередность была та, что мне нужна.

Как только он открыл глаза, стал затравленно озираться, но, убедившись, что находится в безопасности и под открытым небом, успокоился. Вид дымящихся обломков его, конечно, шокировал, но и вызвал облегчение, а уж увидев меня, он и вовсе успокоился.

— Много спаслось? — были его первые слова.

Только благодаря этому он сразу расположил меня к себе. Не о себе заботился и не задавал глупых вопросов, не истерил, а переживал за других… я бы так, наверное, не смог…

— Вас четверых только удалось достать… как себя чувствуешь? — не стал я скрывать, что не прилетал с ними.

— Что? Только четверо? … ты не с нами летел?

— Да, только четверо, поверь, живых я там не нашел… нет, я охотник с базы, случайно увидел ваше крушение да вовремя подоспел. Что там произошло? От кого вы бежали?

— Ты не знаешь? Ну да, тут же связь не действует… на нас напали… перед крушением была информация, что станция уничтожена и что это сделали аграфы.

— Не удивительно, если они прознали про планету древних…

— О чем ты? — не понял он.

— Это планета древних, ценная до жути и очень любимая старшими расами. Как думаешь, узнав о вашей находке, они похлопают и порадуются за вас? Сомневаюсь, а вот уничтожить конкурента — это запросто.

— Вляпались… что делать будем? И как остальные?

— Остальные? Живы… не совсем здоровы, но живы… Насчет остального все плохо. Система уже под их контролем и проскочить мимо не получится. Остается жить и ждать…

На самом деле так и получалось. Возможности кораблей ушастых ублюдков я прекрасно знал. Станция не продержалась, наверное, и двадцати минут, а уж про корабли даже тяжелых классов и говорить нечего, в течение часа космос будет чист от кораблей людей, а дальше уже плотный контроль системы и планеты.