Натану так хотелось вымыть и причесать волосы, побриться и одеться в чистую — предпочтительно более элегантную — одежду. Он чувствовал себя неловко, представ перед Эльзой в таком виде.

— Позволь мне кое-что попробовать, — сказала она. — Думаю, ты стараешься слишком усердно, и страх неудачи делает тебя неуверенным. Неуверенность ослабляет тебя. Смотри.

Она коснулась пальцем своей груди чуть выше ложбинки, которая виднелась в вырезе фиолетового платья. Она нарисовала пальцем круг, затем прочертила петли, изображая невидимый символ, который могла видеть только она, хотя Натан пытался проследить за линиями.

Андре отступил, заинтересованно наблюдая.

— Теперь ты, Натан. — Эльза подошла ближе и ослабила ворот его белого балахона, обнажая грудь. Она поразилась при виде длинной узловатой линии в центре груди, похожей на застывший свечной воск.

Натан смущенно посмотрел вниз:

— Наверняка со временем шрам станет незаметнее.

— Напротив, он всегда будет напоминать о моей работе, — сказал повелитель плоти и с гордостью добавил: — Как подпись художника.

Эльза выглядела встревоженной, но протянула руку и положила ладонь на грудь Натана, коснувшись шрама.

— Я чувствую, как бьется твое сердце. Да, оно сильно, но силен ли хань? Позволь мне дать тебе немного своего. Возможно, он откроет то, что тебе нужно.

Кончиком пальца она быстрыми и щекочущими движениями прочертила на его груди руну, аналогичную той, что изобразила над своим сердцем. Закончив, она стукнула по коже пальцем и отступила.

Натан испытал резкое колючее тепло внутри, будто выпил бокал изысканного эйдиндрилского бренди.

— Я что-то чувствую.

— Думаю, Эльза с тобой флиртует, — хихикнул Андре. — Возможно, тебя все-таки пригласят на нашу следующую вечеринку удовольствий — как минимум в качестве ее гостя.

Эльза покраснела.

Натан нахмурился:

— Ты мешаешь мне сконцентрироваться, повелитель плоти.

— А вот этого мы бы не хотели, ммм? — Андре промчался по студии, порылся в вещах на полках и выудил толстую свечу. Он поставил ее на стол рядом с Натаном, указав на поникший черный фитиль. — Посмотрим, сможешь ли ее зажечь. Используй свой дар для заклинания огня и воспламени свечу.

Теперь Натан чувствовал себя увереннее, ощущая внутри покалывающее тепло. Возможно, магия переноса Эльзы присоединила последние нити хань к его сердцу — его новому сердцу. Он посмотрел на согнутый фитиль, на застывший деформированный воск. Натан ощутил магию и притянул ее ближе.

Он вспомнил, как множество раз призывал огромные шары огня волшебника, как легко зажигал костры и факелы чуть ли не силой мысли. Он ходил по темным туннелям Дворца Пророков, держа в руке огонек, призванный без особого труда.

Натан вспомнил, как на палубе «Бегущего по волнам» пытался показать трюк нетерпеливо ожидавшему Бэннону. Он сотворил обычное пламя на своей ладони… а оно замерцало и погасло.

Он отбросил эти мысли, не желая, чтобы нерешительность ослабила его, как предупреждала Эльза. Натан сосредоточился на обугленном фитиле, ощущая тепло внутри, и попытался перенести его в свечу. Дар просочился тонкой струйкой и стал расти.

— Сотвори пламя, волшебник, — рявкнул Андре. — Или я должен лишить тебя этого титула?

Вздрогнув, Натан приложил больше усилий. Так просто создать обычное пламя. Он почувствовал жар, извлек его из воздуха и поместил в свечу.

— Гори! — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Он напрягся, чувствуя колеблющуюся в нем магию. Свеча замерцала, возникла маленькая желтая искра, но тут же погасла.