— Вряд ли это мудрое решение, — громко предупредила Никки.

Тора снова хмуро посмотрела на колдунью.

— Вы не одобряете наши порядки, но Ильдакар пока терпит это. Я — властительница и сама принимаю решения. — Она жестом приказала Ренну удалиться. — Это мой приказ, а ты как член палаты волшебников обязан его исполнять. Найди Твердыню и посмотри, что там полезного. Все равно все ее знания принадлежат нам. — Она распрямила узкие плечи и кивнула. — Большая часть книг архива была взята из Ильдакара три тысячи лет назад. Пришло время вернуть их.

— Властительница, но… — пролепетал Ренн, пальцы которого дрожали. Он смахнул со лба пот и вытер руку о балахон. — Вы собираетесь вновь поднять саван. Вдруг это случится до моего возвращения?

Максим допил кровавое вино.

— Тогда мы будем чрезвычайно разочарованы, что ты не успел доставить сюда записи Твердыни. — Он снова наполнил свой кубок, потом подлил кровавого вина Торе и нахмурился, когда заметил, что Никки едва пригубила из своего кубка. Он замахал рукой:

— Иди, Ренн, тебе лучше поторопиться.

Волшебник спешно удалился.

Глава 25

Бэннон, терзавшийся мыслями о судьбе Яна, больше не замечал чудес Ильдакара. Он провел день в одиночестве, пытаясь придумать, как помочь своему другу.

В его голове медленно кружился водоворот из сожалений и приятных воспоминаний. Они с Яном собирали с капусты извивающихся зеленых гусениц, засовывали их в банку, а потом кормили обрывками капустных листьев. Через некоторое время гусеницы сбрасывали кожу и окукливались. Вскоре они превращались в обычных белых бабочек, которые порхали по полям. Губы Бэннона изогнулись в вымученной улыбке, когда он представил, как они с Яном бегают по рядам зеленой капусты и ловят новорожденных бабочек.

Иногда они с Яном использовали кочаны в качестве мячей. Скучающие мальчишки всегда находили себе развлечение — например, спускались в укрытую бухту и играли в приливных заводях…

Затем, подобно осколку стекла, его пронзило воспоминание об отчаянии на лице Яна, которого норукайские работорговцы избили и потащили к лодке, пока сам Бэннон удирал. Он не мог вообразить боль и страдания, которые выпали на долю Яна. Должно быть, бедного мальчика избивали и унижали. Бэннон вспомнил узоры шрамов на коже своего повзрослевшего друга. Сколько порезов и ушибов ему досталось? Сколько переломов, сотрясений, скрытых травм?

Бэннон неосознанно застонал. Он молил друга о прощении, но знал, что не заслуживает этого. То секундное колебание, то предательство оказалось большой ценой для его сердца.

Ян же потерял все.

Но что привело его друга сюда? Какая сложная цепь событий могла привести пленника с острова Кирия в этот легендарный древний город и заставить сражаться на боевой арене? Как? Пресвятая Мать морей, как… и почему?

«Здесь должен был быть я, — подумал Бэннон. — Я не должен был бросать его, ведь сначала они поймали меня».

Спустя столько времени он по-прежнему испытывал острую душевную боль и хотел, чтобы все было иначе: чтобы похитили только его, а Ян сбежал и жил со своей любящей семьей: матерью, отцом и маленькой сестрой Айрин.

Когда Бэннон добежал до деревни, поднял тревогу и позвал на помощь, было уже слишком поздно. Семья Яна была раздавлена потерей сына, а отец Бэннона поколотил его за трусость. Мальчик и не пытался избежать наказания, потому что знал, что на этот раз заслужил его.

Раз уж его собственная жизнь и так была полна боли из-за пьющего отца, может, он должен был пожертвовать собой и позволить другу спастись. Тогда Ян мог бы вырасти в счастливом доме, жениться на красивой девушке с острова и иногда произносить тост за пропавшего друга Бэннона.