На улице охренеть как холодно. И как только соккеристы ходят в шортах и с голыми ногами? На одной из площадок мелькают десятки конских хвостов — это тренируются девчонки. Мы проходим мимо — туда, где парни обегают оранжевые конусы и пинают друг другу мяч. Эбби перекидывает руки через ограждение и прислоняется к нему, наблюдая за игроками. Многие из них надели под футболки лонгсливы из спандекса, а кое-кто даже напялил на ноги щитки. И у всех у них спортивные икры. Так что вид очень даже ничего.

Тренер дует в свисток, и парни ненадолго собираются вокруг него, чтобы выслушать наставления. Потом расходятся — передают друг другу бутылки с водой, гоняют мячи и разминают ноги. Ник сразу подбегает к нам, улыбающийся и порозовевший, — и Гаррет с Брэмом подходят следом.

— Странно, что вам устраивают еще один просмотр, — говорит Эбби.

— Еще как, — кивает Гаррет, тяжело дыша. Он весь мокрый и раскрасневшийся, и глаза у него цвета электрик. — Это, типа, формальность. Просто чтобы решить, — он замолкает, переводя дыхание, — решить, куда кого поставить.

— А, ясно.

— А вы что — прогуливаете репетицию? — спрашивает Ник, улыбаясь Эбби.

— Вроде того, — отвечает она. — Я подумала: «М-да, самое время пойти построить глазки соккеристам». — Потом приближается к Нику и широко улыбается, глядя на него.

— Неужели? — любопытствует Ник.

Мне начинает казаться, что мои уши здесь лишние.

— Значит, все хорошо? — спрашиваю я, поворачиваясь к Гаррету и Брэму.

— Довольно-таки, — отвечает Г аррет, а Брэм кивает.

Забавно: я обедаю с этими парнями пять дней в неделю, но общаемся мы всегда только в группе. Мне бы хотелось узнать их получше. Пускай даже Брэм теряет голову при виде Лии. Не знаю. Но, по крайней мере, и он, и Гаррет, абсолютно нормально ведут себя весь день, хоть и узнали о моей ориентации, а такого я не ожидал от спортсменов.

И, кстати, Брэм — милашка. Он прямо очень-очень милый. Стоит совсем близко к ограждению, весь такой мокрый, в белой водолазке под футболкой. Говорит он редко, но у него мегавыразительные карие глаза. А еще темная кожа, мягкие темные кудри и чудные узловатые пальцы.

— А что, если вы правда завалите прослушивание? — спрашиваю я. — Вас могут выкинуть из команды?

— Прослушивание? — с мягкой улыбкой переспрашивает Брэм.

И когда он смотрит на меня, в груди сладко ноет.

— Просмотр. — Я краснею. Улыбаюсь ему в ответ. И сразу же чувствую себя виноватым.

Из-за Блю. Пускай он не готов. Пускай он — всего лишь слова на экране ноутбука.

Просто ощущение у меня такое, будто он мой парень.

Даже не знаю.

* * *

Может, дело в зимнем воздухе, а может — в икрах парней-соккеристов, но даже после всего произошедшего сегодня у меня вполне хорошее настроение.

Было — пока я не пришел на парковку. Потому что Мартин Эддисон стоит, прислонившись к моей машине.

— Где тебя носило? — спрашивает он.

Я жду, когда он отойдет. Черт, я даже смотреть на него не хочу.

— Можем мы поговорить? — продолжает он.

— Мне нечего тебе сказать, — говорю я.

— Ну ладно. — Мартин вздыхает, и я буквально вижу его дыхание.