— Что ты имеешь в виду?

— Говоря попросту, двигай-ка свою попу сюда поближе.

Она улыбнулась и придвинулась к нему ближе.

— Ну, так-то лучше. — Кейдж обнял ее за плечи правой рукой, которая немедленно скользнула ей на грудь.

— Кейдж! — воскликнула она, отбросив его руку.

— Я разработал и усовершенствовал это движение еще в старших классах средней школы. Только не говори мне, что спустя столько лет оно не работает.

— Оно не работает со мной, — строго возразила она.

— Так всегда случалось с симпатичными девчонками, — пожаловался он. — Но попытка не пытка. — Кейдж выгнул локоть и положил руку так, чтобы поглаживать пальцами ее шею. — И о чем же ты думаешь?

Потянувшись, Дженни положила голову ему на плечо. Ее рука опустилась ему на колени, и она так ее там и оставила.

Все это очень весело и забавно. Я никогда не делала ничего такого дикого и безрассудного.

— Это дикое и безрассудное? Мы мирно едем по шоссе. Правда, тут происходит еще невинный обмен ласками между двумя людьми, явно влюбленными друг в друга и вскоре собирающимися пожениться.

— Я вовсе не говорила, что выйду за тебя замуж.

Его пауза была краткой, но значительной.

Я имел в виду Рокси и Гэри.

Горькое разочарование нахлынуло на Дженни, словно приливная волна. Она отдернула руку с его колена и попыталась отодвинуться от него подальше.

— А ну-ка, вернись, — яростно прошептал он. — И прекрати эти свои трепыхания, потому что я все равно не отпущу тебя. — Когда она прекратила вырываться, Кейдж продолжил: — Я потрясен тем, что ты решила, будто я говорю о нас. Ты подумала, что мы два человека, явно влюбленные друг в друга. Мы и вправду влюблены друг в друга, Дженни?

— Я не знаю, — прошептала она, потупив взгляд.

— Конечно, я могу говорить только за себя. — Он отвернулся от дороги и посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя, Дженни.

Она подняла голову, захваченная его красноречивым взглядом. Они долго не могли отвести друг от друга взгляда, машина мчалась вперед по шоссе. Наконец Кейдж обратил внимание на дорогу.

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты уверена, что я говорил эти слова многим женщинам. Что же, это так. Я говорил все, что было необходимым, чтобы затащить их в постель. Я занимался любовью потому, что был пьян, возбужден, сердит, грустен или счастлив. По любой из причин, которые ты можешь себе представить.

И иногда я поступал так, даже когда сам не хотел этого, но мне было жаль женщину, и я понимал, что ей нужен мужчина. Я спал с прекрасными женщинами и с не очень красивыми. Я не был ни скромным, ни разборчивым.

— Но я клянусь тебе, Дженни, — искренне признался он, снова повернув к ней голову, — что я никогда не был влюблен. До нынешнего момента. Ты — единственная женщина, которую я когда-либо любил. И это началось уже давно. Много лет назад.

Я не видел смысла в том, чтобы проявлять свои чувства. Любой бы решил, что я тебе не подхожу. Ты бы убежала от меня в ужасе, если бы я признался тебе. У матери с отцом случилась бы истерика. И, помимо всего прочего, был Хол, и я не хотел ранить его.

Слезы катились по ее щеке, которой она прислонилась к его плечу.

— Почему же ты говоришь мне все это сейчас?

— А ты не думаешь, что сейчас самое подходящее время узнать об этом? — Он обнял ее и поцеловал в макушку. — Ты любишь меня, Дженни?

— Да, думаю, да. Я имею в виду, что да, я знаю, что люблю. Это меня и смущает.

— Смущает?

— Моя жизнь была такой хорошо спланированной и организованной, столь тщательно упорядоченной вплоть до последних месяцев.