Кейдж проследовал за ней до дома на своем мотоцикле, то обгоняя, то держась с нею бок о бок. Его невозможная езда заставляла ее сотню раз жать то педаль тормоза, то резко газовать, чтобы избежать с ним столкновения. Под тонированным стеклом его шлема играла широкая ухмылка. Выглядывая через ветровое стекло, она старалась хранить строгий и неодобрительный вид, однако в душе Дженни веселилась всю дорогу до пасторского домика.

— Видишь? — Он припарковал мотоцикл позади ее машины и снял шлем. — Совершенно безопасно. Давай прокатимся.

Солнце осветило его волосы, придавая его сбившимся прядям пшеничный оттенок. Глаза убедительно поблескивали, полуприкрытые густыми, опаленными солнцем ресницами. Дженни колебалась, мешок с покупками внезапно показался ей очень тяжелым.

— Когда в последний раз ты совершала спонтанные поступки? — спросил он искушающее.

«В ту ночь, когда я соблазнила Хола».

Но она не хотела даже думать о Холе. Его не было уже десять недель. Кейдж часто заезжал к ним домой. Он всегда появлялся неожиданно, как и сегодня на парковке у супермаркета. Если бы она знала его меньше, она могла бы подумать, что он ее преследует.

— Я не могу, правда, — стараясь увильнуть от прямого отказа, проговорила Дженни.

— Уверен, что можешь. Поспеши. Я помогу тебе выложить мороженое.

С ним невозможно было спорить. Покупки они быстро разложили в кладовке и в холодильнике, а поскольку Сары и Боба дома не было, Дженни оказалась предоставленной сама себе. Кейдж прекрасно знал, как прекратить все ее слабые попытки к сопротивлению и уговорить ее.

— Очень тебя прошу. — Он взмолился, слегка пригнув колени, чтобы смотреть ей глаза в глаза. Складочки в уголках его губ превратились в соблазнительные ямочки. Его умоляющую, немного виноватую улыбку следовало признать незаконной, поскольку она представляла реальную угрозу для общественной безопасности. — Будь ангелом.

— Ну хорошо, хорошо, — сдалась Дженни с сердитым вздохом. На самом деле ее сердце замерло в предвкушении.

Он схватил ее за руки и повел к выходу, пока она не успела передумать.

— У меня даже есть для тебя шлем. — Он надел его ей на голову и нагнулся к ее подбородку, чтобы затянуть ремешок. На мгновение, всего на одно мгновение, их глаза встретились. Кейдж коснулся ее щеки. Однако прежде, чем она успела осознать, что означает этот блеск в его глазах, наваждение кончилось, и он уже показывал ей, как забраться на мотоцикл.

Когда Дженни уселась на заднем сиденье, он перекинул свою ногу и сказал:

— А теперь обхвати меня руками.

Она поколебалась, потом осторожно сомкнула руки вокруг его пояса. Когда ее руки коснулись его обнаженного живота, мягкие волосы защекотали ее запястье, и она отдернула руку.

— Ой, извини, — пробормотала она, будто бы столкнулась с незнакомцем в лифте. Ее сердце больно колотилось в груди.

— Все в порядке. — Кейдж взял ее руки в свои и крепко сомкнул точно у себя на талии. — Держись крепко.

У Дженни гудело в ушах. В горле пересохло. Если бы она не боялась того, что у нее закружится голова, и она свалится с мотоцикла, то обязательно крепко зажмурила бы глаза, когда он завел двигатель и тронулся с места. Ее руки лежали недвижимо, хотя ей очень хотелось провести пальцами по волоскам на его груди и погладить его упругие мышцы.

— Ну что? Нравится? — крикнул он, оборачиваясь назад.

Пересилив смущение и внутреннюю стыдливость, она честно призналась:

— Безумно!

Горячий ветер нещадно хлестал их лица, когда они покинули пределы города и Кейдж включил мотор на полную. Они неслись по шоссе со звуком роя шмелей.