— Я должна была сделать это, — твердо возразила она, снова вытирая глаза платком и всхлипывая.

— Я боюсь, что это окажется суровым испытанием, от которого тебе станет лишь хуже.

— Нет, поверь мне, нет. Я не смогла бы просто сидеть дома и ждать. Я должна была поехать с тобой, иначе просто сошла бы с ума.

Он понимал это. Конечно, это была ужасная, отвратительная задача отправиться в Монтерико, чтобы опознать тело Хола и организовать транспортировку его в Соединенные Штаты. Им придется, возможно, иметь дело с целой кучей официальных бумаг из Государственного департамента, не говоря уже о переговорах с наглой военной хунтой в Монтерико. Однако занять себя всем этим было гораздо лучше, чем оставаться дома и наблюдать тяжкую скорбь Хендренов.

— Дженни, где ты была? — рыдала Сара. Она протянула руки в ее сторону, когда девушка вбежала в комнату, едва Боб сообщил им с Кейджем горестную весть. — Твоя машина здесь… мы искали тебя везде… Ах, Дженни!

Сара обняла Дженни и душераздирающе разрыдалась. Кейдж сел на диван, широко расставив колени и низко склонив голову, уставившись на пол прямо перед собой. Никто не собирался утешать его, также потерявшего брата. Его вообще не должно было быть здесь, судя по негодующему взгляду, который Боб бросил на мотоциклетный шлем, брошенный Кейджем на пол в коридоре, едва они вбежали в дом.

Дженни погладила светло-каштановые волосы Сары.

— Прости, что меня не было. Я… Кейдж и я катались на мотоцикле.

— Ты была с Кейджем? — Сара подняла голову и уставилась на него невидящими глазами. Она смотрела на него так, будто его существование оказалось для нее большим сюрпризом, словно она никогда не видела его раньше.

— Как вы узнали про Хола, мама? — спросил он тихо.

Сара выглядела так, будто впала в ступор. Ее лицо ничего не выражало, кожа посерела.

— Боб рассказал то немногое, что они знали.

— Представитель Государственного департамента позвонил около часа назад. — Пастор казался внезапно и ужасно постаревшим. Он опустил плечи, сгорбившись, как старик. Кожа под его подбородком впервые показалась отвислой и морщинистой. Глаза уже не были ясными и живыми, как обычно. Голос, звучавший выразительно и убедительно с пасторской кафедры во время проповедей, жалко дрожал.

Очевидно, этим фашиствующим молодчикам, захватившим там власть, совсем не понравилось вмешательство Хола. Он и члены его группы были арестованы вместе с повстанцами, которых они собирались спасти. Все они были… — он бросил сочувственный взгляд на Сару и пропустил подробности, которые сообщил ему правительственный чиновник, — убиты. Наше правительство заявило формальный протест.

— Наш сын мертв! — воскликнула Сара. — Что толку от этого протеста? Ничто не вернет нам Хола.

Дженни молча с ней согласилась. Две женщины прижались друг к округу и оставались весь вечер вместе, скорбя и рыдая. Весть быстро распространилась среди прихожан церкви. Они стали прибывать, заполняя большие комнаты пасторского дома сочувствием, а кухню едой.

Телефон звонил не переставая. Дженни случайно оглянулась и увидела, как Кейдж говорит по нему. Он успел когда-то съездить домой и переменить одежду. На нем были надеты брюки, рубашка с коротким рукавом и пиджак. Слушая невидимого собеседника, он тер глаза большим и указательным пальцами. Стоя тяжко прислонившись к стене, он выглядел уста, вшил и потерянным. И осиротевшим.

У нее даже не было времени, чтобы подняться к себе наверх и причесать волосы после той бешеной езды с Кейджем. Однако никто, казалось, не замечал этого. Все двигались словно роботы, не в силах обращать внимание на житейские проблемы. Они никак не могли поверить, что Хол был вырван из их жизни таким жестоким, грубым и необратимым способом.