И теперь, когда он знает, что эта девушка, по крайней мере косвенно, была связана с убийцей его дяди Пола… Слава богу, что внутренний голос отсоветовал ему идти к ней.

Все это промелькнуло в голове Крейгтона, пока он огибал дом. Кэрол уже ждала его во внутреннем дворике, огороженном сеткой. На девушке были шорты, футболка и открытые сандалии. Ногти выкрашены в темно-пурпурный цвет.

На столе стояли две чашки чая цвета мочи и почему-то бутылка вина.

Крейгтон отметил, что травы около самого фундамента дома нет, а голая земля вокруг него влажная. Она просто напрашивалась на то, чтобы оставить на ней следы. Это не означало, что он не принял меры предосторожности на такой случай. На Крейгтоне были ботинки, которые он купил перед поездкой в Омаху. Обувь оказалась ужасной и совсем не подходила к его идеальному костюму, но если след от этих ботинок когда-нибудь будет обнаружен, он приведет полицию в «Уолмарт», где такие галоши могли приобрести тысячи жителей Атланты мужского пола. Платил Крейгтон наличными.

Нужно не забыть избавиться от этих ботинок. Жалеть он о них точно не будет.

Крейгтон остановился на границе земли и травы и кивнул на бутылку.

— И сколько вы уже выпили?

— Недостаточно.

— Вот как… Да, вы ведь сегодня не работаете. Я был в баре… Мне о нем говорила Эриэл.

На самом деле, после того как Крейгтон полчаса понаблюдал за баром, он решил туда зайти. Кэрол на работе не оказалось, и он поехал искать ее жилище. Дом подруги этой дуры ему удалось найти после некоторых детективных усилий.

Топографические подробности Крейгтон узнал у Эриэл.

Я сама там не была, но Кэрол рассказывала, что это в конце главной дороги. Отличное место. Немного уединенное, но милое, понимаешь? Там огромные плети глицинии, закрывающие всю стену. Мне кажется, дом принадлежал бабушке той девушки или что-то в этом роде.

Спасибо тебе, Эриэл.

Кэрол сказала ему то, о чем Крейгтон уже и сам догадался:

— Я сказалась больной.

— И кто же бросит в вас камень?

— Да та же Эриэл… Я ей говорила, что мне сегодня совсем не хочется разносить выпивку, а она стала меня уговаривать. «Я выкинула Билли из головы, — сказала Эриэл, — и ты должна сделать то же самое». Думаю, она попроще все воспринимает, чем я. Вот, думала, что я пойду на работу… Но я просто не смогла.

Крейгтон огляделся, прикидывая, что делать дальше. Он выбирал место. Показал рукой на деревья, росшие недалеко от дома.

— Ваш участок там кончается?

— Я не знаю, где его границы. Знаю только, что там есть ручей и старое кладбище.

— Давайте пройдемся.

— Пройдемся? Уже темнеет.

— Ну и что же? Красиво… Луна поднимается, — он опять обворожительно улыбнулся и протянул девушке руку. — Мне кажется, вам будет полезно прогуляться. Вы ведь целый день просидели дома, верно? Старались разобраться в своих путаных чувствах к Билли Дьюку? Вы его ненавидели, но когда-то ведь были к нему привязаны и поневоле огорчились, узнав о его смерти.

Кэрол вздохнула:

— Да, это так…

— Я сразу заметил, что вы плакали. Если это вас утешит, то, судя по тому, что я об этом парне слышал, он не стоил ни одной вашей слезинки. Пойдемте. Свежий воздух будет вам на пользу.

Вот так просто. Она уже делала все, что он захочет. Кэрол откинула щеколду на калитке и распахнула ее. Крейгтон одобрительно взглянул на ее ноги.

— Эриэл сказала, что я узнаю вас сразу, как только войду в бар. Сказала, что от вас глаз не оторвать. Я подумал, что она преувеличивает. Ничего подобного.

Кэрол смущенно потупилась:

— Спасибо.

Как раз в этот момент из дома послышалась мелодия — песня Глории Гейнер «Я буду жить».