В это время Нэд плавно вырулил на взлетную полосу, я полностью открыл дроссельные заслонки и нырнул вслед за ним. Еще серия трассирующих пуль – и какой-то треск в хвосте, но казалось, что ничего не сломалось. Я догонял разгоняющийся "вампир". Двести ярдов. Теперь уже меньше ста, и еще меньше... Луис стрелял, и позади "вампира" поднимались фонтанчики пыли. Еще очередь, и мне показалось, что я вижу дыры в крыльях "вампира". Еще одна очередь и еще больше дыр в крыльях – но теперь патроны кончились, а "вампир" продолжал мчаться по полосе.

Луис попытался было что-то сказать. Мы обогнали реактивный самолет и оказались точно над ним и немного впереди. Я рванул заслонки назад, опустил нос и сел прямо на него.

Раздался ужасающий скрежет, "митчелл" задрожал и дико дернулся, мы пролетели буквально в нескольких футах над травой, самолет был наполнен грохотом, который не прекращался. Мы с трудом смогли перевалить через верхушки пальм, росших на краю аэродрома.

Луис что-то кричал, я делал то же самое. Наша скорость упала примерно до 100 миль в час или что-то около того: стрелки всех приборов дико прыгали от этой тряски. Как бы то ни было, это был предсмертный хрип "митчелла".

Я перекричал Луиса.

– Убирайтесь из носа к чертовой матери!

Нам удалось немного подняться и вдруг земля под нами исчезла и вместо нее распахнулась серая гладь моря. За моей спиной появился Луис, протиснулся в кресло второго пилота и надел наушники.

– Что произошло? – прокричал он.

– Согнулся или сломался левый пропеллер – он ударил по "вампиру" или что-то в этом роде. В любой момент может отвалиться крыло. Пристегнитесь. Что произошло с "вампиром"?

– Я видел, как он врезался в изгородь.

Я сражался с дергающимися ручками управления и вынужден был выключить левый мотор, при это правый мог сам выключиться в любой момент... Мы находились над морем и по правому борту на расстоянии полумили тянулся длинный белый пляж.

Затаив дыхание я начал поворот так, чтобы мы не рухнули. Потом полностью опустил закрылки, выключил зажигание и старался как можно дольше удержать машину в воздухе – пока она не рухнула на песок, прочертив в нем длинную борозду.

28

– В конце концов она сделала все, что смогла, – сказал я. И похлопал по серебристому борту под окном кабины, где все еще была слабо видна надпись "Прекрасная мечтательница". Возможно, перед полетом следовало обновить надпись. Ей бы это понравилось.

Больше она уже никогда не полетит. Она лежала на песке – и в песке – в конце стометровой траншеи, которую сама же и вырыла. Пропеллеры были согнуты, прижаты назад к двигателям и покрыты кучами песка, который сами же и подняли. Дверцы бомбовых люков оторвались и лежали на полпути в траншее, и только теперь я обнаружил, что потерял кончик левого крыла. Должно быть, ударился им о землю в тот момент, когда пропеллер ударил по "вампиру".

Но теперь она выглядела до странного спокойной. Без этого настороженного немного угрюмого вида, которым обладала, стоя на колесах. Старая леди наконец-то смогла протянуть ноги.

Я огляделся в поисках Луиса. Он стоял возле носа и немного трясущимися руками пытался раскурить сигарету. Потом поймал мой взгляд и сказал:

– Вы, профессионалы, играете очень рискованно.

– А разве не вы говорили о том, что мы оба утонем в море?

– Ах, тогда я был моложе.

Я начал соображать, где же мы находимся. По моим прикидкам мы были в шести или семи милях от Санто Бартоломео, а авиабаза находилась где-то недалеко в глубине побережья.