– Ты меня не слушаешь?! – возмутился сенатор.

С особой осторожностью де ла Барка положил руки на колени и взглянул на массивную фигуру сенатора, наклонившуюся над большим письменным столом.

– Я слушаю, но пока не слышу ничего, что касалось бы лично меня.

Батлер сжал руки в огромные кулаки. Его плечи напряглись, как у старого буйвола.

– Мне нужно знать количество людей, участвующих в этом заговоре. Сначала я думал, что их много. Но когда жена Бена подошла сегодня ко мне, у меня возникла мысль, что ничего и не было.

Де ла Барка проследил взглядом за сенатором, начавшим ходить взад-вперед по кабинету. Огромное тело сенатора обильно выделяло пот. Неприятный запах заполнил комнату.

Батлер с осуждением взглянул на сыщика.

– Если бы ты хорошо выполнил свою работу и схватил девчонку, мы бы все узнали.

Де ла Барка и глазом не моргнул.

– Трудно вывезти из чужой страны человека, когда он этого не хочет. Особенно если у него друзья в правительстве. – Он аккуратно переложил вину на сенатора. – Если бы вы отдали приказ, я ликвидировал бы ее одновременно с любовником.

Усевшись на место, Батлер кипел от негодования. Его тяжелое дыхание раздавалось в комнате. Здоровье старика явно сдавало.

– Если бы у меня была полная уверенность. Несомненно в этом виноваты индейцы, но эти дураки из комиссии восприняли убийство Уэстфолла солдатом или переодетым гражданским лицом как знак того, что люди не хотят присутствия армии на реке Паудер.

Сенатор продолжал что-то бормотать больше для самого себя, чем для человека, сидевшего перед ним. Де ла Барка встал.

– Дайте мне знать, сенатор, если у вас будет для меня работа. Я к вашим услугам.

– Что? Подожди. – Батлер вздрогнул. – Подожди. Э-э... Рут Уэстфолл. Она не должна больше распространять свои рассказы по Вашингтону. Отправь ее назад в Чикаго. Вместе с дочерью.

Де ла Барка поджал губы.

– Аккуратно или грубо? Батлер почесал подбородок.

– Грубо. Грубо. Я предупредил ее. Я велел ей возвращаться домой. Она все еще в городе. По-прежнему разговаривает с людьми. Вдова генерала в траурной вуали. Ее слушают.

– Может быть, с ее дочерью случится небольшой несчастный случай – ничего серьезного – так, нападение грабителей...

– Я не хочу ничего знать об этом! – Батлер указал ему рукой на дверь. – Сообщишь мне потом о результатах.

– Это саркофаг, в котором отказался покоиться Эндрю Джексон, – Виктор прочитал табличку на основании резного каменного ящика.

– Не могу сказать, что я осуждаю его за это. Мне кажется, что даже я не поместилась бы в него. А тебе, чтобы поместиться здесь, пришлось бы отрезать ноги. – Рейчел с восхищением посмотрела на своего спутника.

– В те времена людей, кажется, засовывали в мешки и хоронили их тщательно завернутыми. Я думаю, это и называлось саваном.

Рейчел поежилась.

– Мне что-то не хочется осматривать это здание, если в нем можно увидеть только такие экспонаты.

Виктор пожал плечами.

– Пожалуй, ты права. Мы могли бы просто прогуляться по аллее в сторону Капитолия. Ты знаешь, что Вашингтон имеет форму огромного колеса, чтобы защищаться от нападений? Рейчел взяла его под руку.

– Я думаю, нам надо поговорить о том, что мы собираемся делать в ближайшие тридцать – сорок лет.

Он нахмурился.

– Я уже говорил тебе. У нас не будет совместных тридцати или сорока лет. У нас есть сейчас. Сегодня. И все.

– Виктор Вулф! – Она решительно встала перед ним.