– И тратим больше времени на фехтование и пантомиму, – закончила за него Миранда.

– Вот именно. – Он встал и поднял руки, чтобы Ада могла надеть на него черный камзол Гамлета поверх черной рубашки. – За исключением того, что сегодня я приготовил для них сюрприз. Я буду читать монолог Гамлета по-испански.

Миранда удивленно подняла брови.

– И как же он будет выглядеть без пятистопного ямба?

– Они все равно не знают пятистопного ямба. Большинство людей его не знает. Мне даже иногда кажется, что сам Шекспир не знал пятистопного ямба. Я могу сказать, как это будет выглядеть. Они все встанут. Возможно, мне даже придется повторить его на бис.

Усмехнувшись, как мальчишка, он наклонился вперед, оперевшись на стол, и сделал вид, что разглядывает в зеркале свой грим. Тут его выражение стало серьезным, и он нахмурился. Каждый раз втайне от своих друзей перед выходом на сцену он молился, чтобы его зрение не упало.

В Новом Орлеане головокружения и нарушения зрения были частыми. Сейчас они длились всего минуту. Он поправлялся, как и предсказывал ему доктор. Поездка в Гавану, а затем в Веракрус оказалась именно тем, что ему было нужно. Он улыбнулся своему отражению.

У него за спиной Ада, готовившая его рапиру, обменялась понимающим взглядом с Мирандой.

Миранда тоже улыбнулась его отражению.

– Ты невыносим. Никто не говорит тебе комплиментов. Зато ты говоришь их сам себе по нескольку раз в день.

Он набрал в легкие побольше воздуха и повернулся к ней, смахивая воображаемую пылинку с плеча своего бархатного камзола и поправляя кружево на рукаве.

– Мужчина не может посмотреться в зеркало без того, чтобы на его бедную беззащитную голову не обрушились насмешки. – Он направился к двери. – Увидимся на сцене. Не опаздывай.

Миранда вскочила на ноги и схватила Аду за руку. Стараясь сдерживать свои радостные восклицания, они только удовлетворенно кивали головами.

– Ты видела? – шепотом спросила Миранда. – Ему лучше. У него совсем не кружится голова.

– Да. Ни капельки, – согласилась Ада. – О. мой бедный мальчик! Он так страдал. Я видела это по его лицу всякий раз, как гримировала его. Мускулы его лица были всегда напряжены, но он старался улыбаться.

– Он будет разыгрывать из себя живого, даже если будет уже мертв, – весело заявила Миранда. – Я не могу поверить, что он так хорошо выглядит. Если бы ты видела его в ту ночь в Новом Орлеане. Он пытался драться с этим сыщиком, хотя сил у него было не больше, чем у ребенка. – Она поежилась. – И он бросился прямо на дуло пистолета. Я не достойна такой любви и самопожертвования.

– Тише, дорогая. Не умаляй своих достоинств. Шрив делает то, что он делает, потому что такова его натура. Не больше и не меньше.

– Если бы ты видела его. Он был на волоске от смерти.

– У моего Шриви особая гордость, – сказала Ада, прижав руки к щекам. – Он считает, что если не поверит в возможность существования чего-то ужасного, ничего ужасного и не произойдет. И когда судьба бросает ему вызов, он спокойно стремится преодолеть на своем пути все препятствия. – В ее словах звучала бесконечная любовь и преданность Шриву Катервуду.

Миранда почувствовала, как у нее по руке побежали мурашки. У Ады всегда был очень выразительный голос, и она могла произносить обычные вещи так, как если бы читала проповедь.

– И это помогает ему стоять на сцене перед публикой, которая не понимает и половины того, что он говорит.