– У нас есть песни для самых разных зрителей, дорогуша. Если бы она выступала перед солдатами, мы бы пели «Джонни ушел в солдаты».

– Если мы выступаем перед образованной публикой, – наставительно произнес Фредерик, – она поет «Барбару Аллен» или «Плотника».

– Вот оно что.

– Не переживай, – посоветовал Шрив. – Завтра мы отправимся в путь. Один из сыновей хозяина обещал проводить нас до парома, чтобы мы могли быстрее переправиться на тот берег. Еще неделя – и мы будем в Сент-Луисе. А там, девочка моя, ты найдешь другую труппу, с которой продолжишь путь. Или лучше того – вернешься к своей семье.

– Нет. Мне некуда возвращаться. Ада печально посмотрела на девушку.

– Твоя мама, должно быть, вне себя от горя, детка. Она думает, что тебя похитили или даже убили.

Миранда закрыла глаза. Она ужасно скучала по матери, но тем не менее не могла забыть выражение глаз Уэстфолла. Даже сейчас мурашки побежали у нее по спине и тошнота подступила к горлу. Она поступила правильно. Единственное, о чем она сожалела – что она не могла сообщить матери, что жива и здорова. Может быть, через несколько дней она сможет послать ей письмо. Когда она открыла глаза, все актеры смотрели на нее. Миранда закусила губу.

– Я же сказала, что у меня нет семьи. Ада пожала плечами, укрывшись одеялом.

– Какая ты упрямая. – Она устроилась на сене в пустом стойле. – Иди сюда, девочка, вдвоем нам будет теплее. У меня тоже нет ни матери, ни дома.

– Я написала письмо Адольфу Линдхауэру, – сказала Рут Уэстфоллу. Она выглядела очень бледной и грустной, несмотря на модную шляпку из темно-синего бархата, которую купила ей мать.

Ставший всего три часа назад ее мужем Уэстфолл бросил на нее недовольный взгляд.

– Кому?

– Адольфу Линдхауэру. Его сын столько лет был другом Миранды. Они были практически неразлучны в форте Галлатин.

Упоминание о форте прояснило память Уэстфолла.

– Боже мой! Ты хочешь сказать, что написала письмо этому эмигранту? Какое отношение он может иметь к исчезновению твоей дочери?

Рут неприятно поразило раздражение в голосе мужа.

– Я подумала, что должна предупредить его. Если она убежала, то она должна была где-то прятаться. Куда же ей еще поехать, как не в форт Галлатин, где у нее есть друзья?

– Как она могла добраться туда? – удивился Уэстфолл. – В доме ничего не пропало, за исключение нескольких долларов. Ты же сама мне сказала. Ни драгоценностей, ни столового серебра. Она не могла добраться даже до Сент-Луиса, не то что до Вайоминга. Билеты на поезд и дилижанс стоят денег. – При виде побледневшего лица жены он замолчал, потом обнял ее и улыбнулся. – Не расстраивайся. Но право же, Рут, ты могла бы сначала посоветоваться со мной, прежде чем писать письма. Тебе не пришлось бы напрасно тратить время. Я уверен, Миранда где-то в Чикаго.

– Но почему мы не нашли ее? – Рут в волнении сжала руки.

– Потому что она не хочет, чтобы ее нашли. – Он взял ее руки в свои и привлек ее к себе. Его усы защекотали уголок ее губ.

Затаив дыхание, Рут замерла.

– Я не могу не волноваться. Уэстфолл вздохнул и убрал руку.

– Я зная, дорогая. Я прекрасно понимаю тебя.

– Правда, Бенджамин? В самом деле понимаешь? – Она с надеждой подняла на него глаза.

– Да, дорогая. Я же не чудовище. Я же не требую от тебя интимной близости немедленно. – Он провел кончиками пальцев по ее щеке.

– О Бенджамин.