Рай понимающе кивнул. Все это очень интересно, но при чем здесь нынешнее состояние Дины? Что с того, что она вышла замуж за проходимца? Она поумнела, избавилась от него и теперь строила неплохую карьеру в Сиэтле. Раю по-прежнему казалось, что ее нынешнее настроение как-то связано с Сиэтлом. В конце концов, унаследовав ранчо, она практически оказалась в Вайоминге в ловушке.

— Они спорили день и ночь, — продолжала Нетти. — Я не вмешивалась, так как любила их обоих. Но я чувствовала, что Дина совершает ужасную ошибку. А потом она уложила свою одежду, личные вещи… В комнату зашел Саймон и увидел все эти коробки и сумки. «Ты и впрямь намерена выйти замуж?» — спросил он. «Да», — с вызовом ответила она. И он сказал: «Если ты посмеешь выйти за Томми Хоугана, я больше никогда не буду с тобой разговаривать…» Да, Рай, это был жуткий момент. Я знала, что он не шутит, и мое сердце едва не разорвалось на части. Дина, презрительно вздернув подбородок, стала швырять свои вещи в машину. А Томми держался в сторонке. Он никогда даже не переступал порог дома, трусливое создание. Загрузив вещи, они укатили прочь.

— То есть Саймон сдержал слово и больше никогда не разговаривал с Диной? — недоверчиво переспросил Рай.

— Именно так, — с горечью сказала Нетти. — Они с Томми жили в Уинстоне, и она несколько раз приезжала сюда. Но стоило ей войти в дом — Саймон тут же уходил. Я не думаю, что Дина поверила словам отца, когда он поклялся не разговаривать с ней. Поверь мне, она не раз уезжала отсюда в слезах. — Нетти вздохнула. — А затем был развод и ее переезд в Сиэтл. Она часто звонила на ранчо, но Саймон не ответил ни на один звонок. Живя в Сиэтле, она начала писать ему письма. Не знаю, как Саймон поступал с ними — возможно, сжигал, — но я уверена, что Дина не получила ни одного ответа. Мы с ней не теряли друг друга из виду. Она отчаянно желала получить прощение от отца и наконец помириться с ним. — Нетти опять вздохнула. — А Саймон после ее отъезда с Томми даже ни разу не упомянул имени дочери. Он собрал все фотографии Дины, разбросанные по дому, и куда-то подевал. Честно говоря, не знаю, спрятал ли он их или уничтожил.

— Боже мой, — пробормотал Рай. Он знал:

Саймон бывал тверд и непреклонен, но отречься от единственной дочери только лишь потому, что та вышла замуж за несимпатичного тебе человека… Это казалось чудовищно жестоким. Затем он вспомнил о ранчо. — Но Саймон оставил ранчо Дине. Если он был так решительно настроен против нее, если был равнодушен к дочери, почему он отдал ей все, что нажил за долгие годы?

— Рай, он не был равнодушен к Дине! Думаю, он очень переживал, после того как она уехала. Но он поклялся никогда не разговаривать с ней, и он был слишком упрям, чтобы поступиться своей гордостью. Кроме того, после развода Дины и Томми ходило много сплетен, и я уверена, что они отчасти дошли и до него.

— Что за сплетни?

— Гнусные, лживые слухи, которые, я убеждена, распускали Хоуганы, — с отвращением произнесла Нетти. — Что ж, вот и вся история. А теперь ей не дает покоя чувство вины и раскаяния. Неужели ее можно обвинять в том, что она не испытывает восторга от своего наследства? Понимаешь, Дина совсем не ожидала этого. Я-то знала, что так будет, а она — нет.

— Конечно, — тихо сказал Рай. — Я не могу винить ее. — Он поднялся:

— Спасибо, что рассказала мне обо всем, Нетти. Я, пожалуй, пойду займусь работой.

Нетти тоже встала:

— Теперь, когда ты все знаешь, тебе стало легче?

— Нет.