8

— Нечего тебе околачиваться здесь, Лиз, — раздался от двери грубый оклик, и женщина как-то сразу сникла. — Множество вещей осталось не разобранными, а ты болтовней занимаешься. Не пойму, как ты умудряешься быть та кой бестолковой!

Имоджен вскипела от негодования и обиды за Лиз, лицо которой вспыхнуло. Спеша выполнить приказ мужа, она торопливо и неуклюже засеменила к двери.

Пытаясь хоть чем-нибудь помочь ей, Имоджен торопливо предложила:

— Почему бы вам не отложить дела до завтрашнего дня, Лиз?

Но та покачала головой и вслед за Филом покинула комнату…

За ужином, который миссис Сойер сервировала на веранде, выходящей на залив, все постояльцы виллы собирались за одним громадным овальным столом. Как и — всегда, хозяйка блеснула своими кулинарными талантами. Но если поданные блюда были выше всяких похвал, то разговор за столом оставлял желать лучшего. Беседа текла вяло, томительные паузы следовали одна за другой. Все занимали выжидательную позицию, боясь сказать лишнее.

Лишь когда разговор зашел о работе Имоджен в мастерских, в голосах сидящих за столом проявились эмоции.

— Приютские мастерские… — Брови Фила полезли вверх. — Дорогая моя, я думал, что Даг положил этому конец. С отбросами общества, которых ты там встречаешь, никогда не знаешь…

— Они вовсе не отбросы общества, — сердито перебила его Имоджен. — Никто из них не был рожден для того, чтобы быть бездомным, Фил. Никто не хочет зависеть от других или от государства, и…

Но тут Даг предупреждающе сжал ее руку, и она замолчала. Работа в приюте всегда была предметом споров и разногласий, особенно с дедом, человеком несколько старомодных взглядов. И Имоджен подозревала, что Даг разделяет мнение деда и Фила, которые были твердо уверены: благотворительность является пустой тратой времени и денег, приучая людей надеяться на «доброго дядю», а не на самих себя.

Не желая ждать, пока Даг поддержит Фила, Имоджен собралась уже выдернуть руку, как вдруг, к своему удивлению, услышала:

— Имоджен совершенно права. Эти люди заслуживают не только нашей симпатии, но и поддержки. Не говоря уже о том, что если бы я даже не разделял веры Имоджен в нужность того, чем она занимается, то все равно не имел бы права вмешиваться. Имоджен — моя жена, в наших взаимоотношениях мы равноправные партнеры, и я уважаю ее право выбирать, чем заниматься, а чем нет. В конце концов, если между мужчиной и женщиной нет взаимного уважения и доверия, то откуда же взяться любви?

Имоджен в полнейшем недоумении уставилась на Дага, никак не ожидая от него такого заявления. Подобные взгляды были совершенно чуждыми ему, человеку, как она полагала, высокомерному и эгоистичному.

Уголком глаза она могла видеть Лиз, замершую с тоскливым и несчастным выражением на лице.

Бедная Лиз! Какая трагедия — быть замужем за таким типом, как Фил, а еще трагичнее, если она некогда действительно любила его!

Этот маленькой инцидент запал Имоджен в душу. И когда они с Дагом наконец остались одни, она, поддавшись порыву, повернулась к нему и несколько неуверенно спросила:

— Ты действительно имел в виду то, о чем говорил? О том… о том, что полагаешь, будто любить кого-нибудь означает уважать его и доверять ему?

Задумчивый взгляд, которым он ее окинул, заставил Имоджен пожалеть о том, что она затронула столь деликатный вопрос.

— Ведь это для тебя впервые, не так ли? — сдержанно заметил Даг. — В первый раз ты до пускаешь, что у меня тоже могут быть чувства вместо…

— Вместо чего? — не выдержала она.