Снова наступило молчание, в окружавшей их тишине слышалось только жужжание шмелей в цветнике.

— Ладно. Водителя убили у меня на глазах в первые же минуты, — с угрюмой резкостью начал свой рассказ Анхел. — Меня избили и бросили на дно машины. Били профессионально, я потерял сознание. Позже меня запихнули в задний отсек другой машины…

— Но зачем они захватили тебя? Что им было нужно?

— Не знаю… Возможно, какому-то идиоту пришло в голову, что, взяв меня в заложники, можно будет добиться списания долгов прежнего правительства. До сих пор неизвестно, кто нанял этих людей. В лесном домике, куда меня доставили, люди в масках, наверное, дожидались дальнейших указаний. Как только я пришел в себя, на меня надели наручники, но дали воды и больше не били, просто посадили в подвал. Чем бы все это кончилось, неизвестно, но вмешался Его Величество Случай. На рассвете до меня донеслись звуки выстрелов. С трудом из-за скованных рук я выбрался из подвала. В домике никого не было, стреляли в лесу, я выскользнул из дома и побежал в другую сторону. Потом за спиной грохнуло, и я упал. Очнулся уже в маленькой больнице. Позже я узнал, что люди, скрывавшиеся от новой власти, и ранили меня и спасли, когда поняли, что я не бандит. Более того, узнав о моем похищении, они на всякий случай снабдили меня чужими документами. Мне повезло, у меня была только контузия и осколочные ранения спины и обеих ног. Эмилия содрогнулась.

— Как же тебе досталось…

— Я довольно быстро поправлялся и готовился добраться до аргентинской границы, но не успел. В поселок нагрянули войска нового правительства и всех раненых забрали из больницы. Что сталось с теми ранеными парнями из отряда альендевцев, не знаю. Больше я их не видел… Отличные были ребята. — Анхел замолчал.

— И ты не решился назвать свое настоящее имя?

— Нет, слишком велик был риск. Впрочем, меня и так могли расстрелять, приняв за одного из сторонников прежнего правительства. Но… посадили в тюрьму.

Эмилия перевела дух, она так переживала, словно все это происходило на ее глазах.

— Первые месяцы в тюрьме были самыми тяжелыми. Меня то и дело сажали в карцер на хлеб и воду за драки. Но если бы я не мог постоять за себя, меня бы забили насмерть. В тот период я был уверен, что остаток жизни проведу за тюремной решеткой. Мне все было безразлично. Через несколько месяцев нам объявили приговор. Только тогда я понял, что меня освободят через несколько лет и начал борьбу за выживание.

— Тебе пришлось пройти через ад! Представляю, каково тебе было там, — пробормотала Эмилия, сжимая руки и понимая, насколько наивно звучат ее слова.

Анхел встал и, потянувшись к ней, расцепил ее судорожно сжатые руки.

— Чилийский опыт многому научил меня. Я понял, как важно дорожить тем, что тебе дано. Да, я потерял на время свободу, но зато стал разбираться в главных ценностях жизни. И теперь, вернувшись домой, буду безжалостно избавляться от всего, что мешает мне нормально жить!

Эмилия испуганно отвела взгляд, услышав о его намерениях. Как он поступит, узнав от нее историю с Майклом и Синтией? Кому из них поверит? Анхел всегда больше доверял своим родным, чем ей. Похоже, именно от нее Анхелу придется избавиться в первую очередь. Настроенный столь решительно, он не будет долго разбираться, виновна она на самом деле или нет.

Всплыло в памяти и предупреждение Эррола Фонтейна, советника из Министерства иностранных дел. Что, если страсть Анхела к ней всего лишь временное явление переходного периода? Он ведь не сказал, что любит ее. Да, он заботлив и по-прежнему находит ее физически привлекательной, но это не одно и то же. Сможет ли она пережить разлуку с ним, если через какое-то время он захочет уйти от нее?

— Что случилось? — спросил Анхел.