«Если правильно считаю, то он показывает восемь рыл», – подумал я, посчитав сколько раз поднял согнутую в локте руку Андрей. Темно, обычно пальцами показываем, но тут их не рассмотреть.

Я встал на ноги и, согнувшись, побежал назад, туда, откуда мы пришли. Отбежав метров на сто, огляделся и удовлетворенно хмыкнул. Рядом росла огромная ель. Морщась от уколов еловых иголок, я сквозь ветви пробрался к стволу и начал скидывать с себя белую хламиду. Никогда не пробовали забраться на елку? А вы попробуйте. Забирался я, наверное, вечность, но на самом деле прошло минут пять. Устал как собака. Обмотался вокруг основания веток как удав и начал аккуратно срезать ножом концы. Удалось в пушистых лапах елки проделать небольшую брешь для обзора. Поглядев в прицел, черт, ни фига не вижу.

Надо ли пояснять, что я сделал? Так как ель росла ниже по склону, я свободно к ней подошел, а теперь взобравшись под прикрытием ее лап, находился выше верхушки гребня, за которым скрывался противник, все просто. Темно как в заднице, на мне темный камуфляж и стою я, слившись в одно целое с елкой.

– Четвертый, – тихо, шепотом позвал я. – Ты тут?

– Здесь я, говори, – раздался голос Зимина подо мной. Экий он быстрый.

– Пусть парни сюда валят. Митроху оставь подо мной, сам чуть в сторону уйди. Возьми у Второго ракетницу и все выстрелы к ней, понял? Выполняй.

– Девятый, звал? – спустя полминуты до меня донесся голос Митрохина.

– Второй, двигаешь к вершине. Остановись метрах в десяти, там уже добросишь.

– Чего добросить? – живо спросил Андрей.

– А вот это держи, – я кинул вниз поочередно две гранаты. – Это наши выручалки сейчас.

– О, у тебя с собой остались, что ли, а я сдал – дурак.

– Даешь наш сигнал и лежишь тише воды. Как услышишь мой выстрел, кидаешь по очереди на ту сторону «подарки» и валишь ко мне. Внизу занимаешь позицию и отстреливаешь тех, что начнут спускаться, если такие будут. Я буду работать только по той стороне, не пропусти. Все ясно?

– Так точно, – Митрохин умчался, а я стал всматриваться в прицел. Есть у наших групп такое правило, как раз на случай, когда опознаться очень трудно. Митрохин сейчас постучит пистолетом по ствольной коробке винтовки, в лесу сейчас ну очень тихо, услышат. Если в течение минуты ответа не будет, или он будет неправильным, начнется бой. А гранаты я Митрохину дал свето-шумовые, вот там кому-то нехило прилетит.

– Четвертый?

– Внимательно.

– Как скажу, стреляй из ракетницы. Деревья здесь неплотно растут, болото все-таки, так что все получится. Только стреляй из-за моей спины, а то ослепну.

Вот и поиграем. Если эти ухари не ответят, Саня пускает ракету, и я начинаю. Ответят – выпьем коньячку.

Минуту ничего не происходило. Я не смотрел на Второго, лежащего непосредственно перед гребнем, а пытался без помощи прицела наметить ориентиры.

Как ни готовился, а все равно вздрогнул. В темноте рванувшая ввысь ракета на секунду ослепила. Если бы не готовился, поймал бы «зайчика» основательно. А так нормально. Когда раздался хлопок ракетницы, Зимин пустил по моему сигналу, я просто прикрыл глаза. Сосчитав до пяти, прильнул к прицелу и начал осмотр. Противника я видел, причем очень хорошо. Митрохин подал сигнал, я хорошо его услышал. Уже прогорела первая ракета, но ответа не было. Причем самое удивительное, те, кто прячется за бугром, не стреляли.

– Дай, – спокойно проговорил я и опять прикрыл глаза.

Снова хлопок, и ракета, заливая ровным белым светом окрестности, рванула вверх.

– Четвертый, всем вжаться в землю, – крикнул я и выстрелил.