Изменить размер шрифта - +
: Не помню, но мне кажется, вы совершенно правы. Поскольку, как я уже упоминал, механизм продажи наших активов шейху был создан до «Сибнефти», и даже до того, как ОРТ… Поскольку часть, насколько я помню, часть нашей прибыли от «Сибнефти» или, может быть, от алюминиевых активов. Опять же сейчас не хочу вас уводить в сторону. Не хочу давать ложную информацию, должны были проводиться таким же образом. И Clydesdale банк работал на нас, да, совершенно верно.

В.: То есть какое-то время, до 6 января.

О.: Какого года?

В.: 2001-го. Вы и господин Патаркацишвили решили по какой-то причине, что вы будете использовать «Спектрум» в качестве структуры, чтобы передать вам прибыль от продажи вашей доли в ОРТ?

О.: Абсолютно можете быть уверены, это было не мое решение, это было решение моих консультантов, прежде всего Бадри, поскольку, как я вам уже говорил, мистер Сампшн, я Бадри доверял в то время, я доверял Фомичеву. И вот я так веду дела. Может быть, именно поэтому я сейчас здесь сижу в суде — потому что я доверял людям. Доверял людям и думал, что они действительно справедливые, честные, правдивые люди. Но получилось по-другому.

Опять же, господин Сампшн, можете не сомневаться, я никогда не обращал внимания на детали. Меня попросили подписать — я подписал. Я это знаю, что это нехорошо.

В.: Это письмо от господина Кертиса человеку, работнику банка Clydesdale, и он говорит, что он действует от имени компании «Спектрум», описывает две суммы по 70 миллионов долларов, которые должны быть переведены на ваш счет и счет Бадри. Он спрашивает господина Сайкса, будут ли они готовы принять эти две суммы по 70 миллионов. Он объясняет господину Сайксу, что будет иметься опционное соглашение… И там говорится, что номинанты «Спектрума» приобретут 99 % акционерного капитала «ОРТ-КБ», которая является самой крупной телевизионной медийной компанией, и так далее и так далее…

О.: Да, здесь так написано.

В.: Что вы можете нам сказать по поводу опционного соглашения?

О.: Ничего. Я ничего не знаю, как они организовали платеж. Моя просьба была простой: я хочу это законно получить на Западе. Эти средства. И до теперешнего момента никто, даже российская Генпрокуратура не обвиняла меня в получении этой суммы.

Я хочу подчеркнуть, господин Сампшн, это очень-очень важно. Российская Генпрокуратура по всему миру пытается что-то на меня найти за последние десять лет, и огромные-огромные суммы, просто миллиарды они никогда даже не отметили. Почему? Потому что их заплатил Абрамович. Если бы не Абрамович их платил, они бы моментально сказали, что это «грязные» деньги, и они будут меня обвинять во всех странах, которые с этим связаны.

В.: Вы хотели, чтобы этот перевод акций прошел как можно быстрее после вашей договоренности с господином Абрамовичем, чтобы господина Глушкова выпустили из тюрьмы?

О.: Совершенно верно. До самого последнего момента я пытался Глушкова освободить из тюрьмы, и было договорено, что его освободят после его дня рождения, 24-го. И когда я… мне позвонили, и когда я понял, что этого не произойдет, я подписал это соглашение.

В.: Господин Березовский, соглашение, которое вы здесь подписали, — это совершенно фиктивный документ. Он уводит в сторону. Как бы создает впечатление, что продаются акции компании шейха. Но эти акции были уже переведены на компанию «Акмос», компанию господина Абрамовича, за недели до этого.

О.: Господин Сампшн, я не хочу спорить по поводу определений, я просто спорю по поводу того, что произошло. Никогда никто опять же не обвинял меня в том, что что-то не так с этим документом: ни банк, который деньги получил, ни российская Генпрокуратура, ни лично господин Путин, поскольку это было организовано не мной. Если мне не повезет, после этого судебного заседания меня в этом обвинят, но я вас уверяю, этого никогда не произойдет, здесь ничего незаконного нет.

Быстрый переход