— Ты знаешь этого парня? — спросил я.

— Знаю, — сказала она.

— И как мы это сделаем?

— Мы подъедем, ты откроешь пакет и все на него выльешь.

— Я? — спросил я.

— Я же за рулем, — сказала она.

— Ладно, хрен с тобой, как хочешь, открывай дверь, — сказал я.

Гретхен отперла замок, и я уселся, держа пакет в вытянутой руке.

— Воняет, — сказала Гретхен.

— Да уж.

— Она ярко-желтая! — закричала она, зажимая нос и смеясь. — Почему она такая желтая?

— Ну не знаю. Я принимаю по утрам витамины, может, из-за этого.

— Господи, да положи ты это назад или куда-нибудь.

Я кивнул и пристроил пакет вниз, к ногам.

— Теперь что? — спросил я.

— Теперь ждем, — сказала она и сдала назад, к краю стоянки, где шла длинная цементная дорожка от раздевалки к машинам. Мы подождали, слушая одни и те же песни снова и снова, потому что кассета застряла в магнитоле, и их монотонность, на которую всегда можно было рассчитывать, была знакомой и успокаивающей. Минут через двадцать коричневая металлическая дверь раздевалки распахнулась, и из нее вывалилось пять или шесть футболистов, смеясь, фыркая, хлопая друг друга по рукам.

— Ладно, говори кто, — сказал я.

— Блондин, — сказала она. — С такой ухмылкой, как будто дерьма наелся.

— Откуда ты его знаешь?

— Он трахнул Ким, когда она была еще в команде поддержки, — прошептала Гретхен, и я сразу понял, что все это в большей степени было из-за Ким, чем из-за старушки Стейси Бенсен. Я посмотрел туда, где шагали футболисты — посвистывая и покрикивая, — и Гретхен наклонилась и указала, больно ухватив меня за плечо: «Вот он. Вот он, блядь».

Я тяжело сглотнул и схватил пакет с мочой.

Этот парень, Марк Дейтон, выглядел не таким уж говном, если не считать того, что он был высокий, светлый и красивый — девчонки от таких писают кипятком. Его мокрое лицо сияло, а на плечи было наброшено белое мягкое полотенце, которым он все еще вытирал волосы, обговаривая какую-то важную футбольную дребедень с другим качком, и оба они серьезно кивали, бормоча что-то вроде «32-29-26, марш?» и «повертеть, передать, первый вниз?».

Я открыл дверь, ухватился за ручку левой рукой, держа пакет с мочой правой, и ждал, ждал, ждал, пока Марк Дейтон не оказался в метре от «эскорта». Тогда я распахнул дверь, прокричал «Эй, блядун» — и швырнул пакет в грудь Марку Дейтону. Пакет подлетел прямо к нему, ударив его точно в шею, затем упал к его ногам, закрытый, даже не разорвавшись — просто горячий, чистый пакет с мочой. Я остро почувствовал весь идиотизм ситуации, внезапно осознав: Я забыл открыть его. Я забыл открыть этот хренов пакет.

— Что за черт? — спросил толстошеий чувак, стоявший рядом с Марком Дейтоном, сбрасывая с плеча спортивную сумку и устремляясь к машине, но Гретхен уже нажала на газ. Я не успел закрыть дверь и чуть не словил край чьей-то куртки, прежде чем мы умчались прочь со стоянки, как в каком-нибудь фильме с погонями.

— Прости, — сказал я некоторое время спустя. — Похоже, я забыл открыть пакет.

— Да ты просто идиот, — только и сказала Гретхен.

Тридцать четыре

Ну, я выпил по паре пива с мистером Д. Как я уже говорил, я зашел, чтобы увидеться с Гретхен, до выпускного вечера оставалось всего дней пять, и я решил, что наконец, наконец, наконец приглашу ее.