Мы уже намеревались использовать нашу последнюю бомбу, когда появился некий разъяренный тип, судя по всему, сосед, крупный парень в белой футболке, он сгреб Майка за шкирку, когда тот уже заливал в бутылку кислоту. Меня он схватил за воротник рубашки и потащил обоих к Майкову дому, позвонил в дверной звонок, потом принялся громко стучать в дверь, пока наконец не появилась миссис Мадлен. Пьяная в жопу, со стеклянными красными глазами, она выглядела безмятежно и глупо, в своей желтой ночной рубашке, с сигаретой в зубах.

— Не-ааа, — сказала она, улыбаясь. — Это не мои.

— Миссис Мэдден, эти мальчики только что взорвали два почтовых ящика и собирались взорвать третий.

— Я за них больше не отвечаю, — сказала она. — Если хотите, можете обсудить все с отцом вот этого, — и она указала на Майка сигаретой.

— Миссис Мэдден, — пробормотал разъяренный сосед, прочищая горло. — Я не хочу впутывать в это полицию, но…

— Давайте, впутывайте полицию, — крикнула миссис Мэдден, — И сами пожалеете, что сделали это.

Разъяренный сосед, почесав подбородок, отступил на шаг назад.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Я имею в виду, что у всех есть глаза, мистер Хикман. У всех… — напустила туману она, — есть. Глаза. Поняли меня?

Мистер Хикман, разъяренный сосед, покачал головой, оглядел миссис Мэдден, потом нас, с ног до головы, и, качая головой, ушел. Остановился в нескольких метрах от крыльца и сказал: «Неудивительно, что они так себя ведут».

— Расскажи это судье! — крикнула миссис Мэдден. — Расскажи это судье, ты, мудила!

Мы с Майком зашли в дом, и миссис Мэдден, рассмеявшись, одним глотком допила свой виски, высоко запрокинув при этом голову.

— Вы двое, — сказала она, закрывая дверь. — Вы двое здесь больше не живете.

— Чего? — сказал Майк. — Нет, ты этого не сделаешь.

— Я сделаю все, что захочу, — сказала она. — Дом принадлежит мне.

— Мам, — сказал Майк, протягивая к ней руки. — Тебе придется позволить мне жить здесь.

— Я сделала все, что могла, — прошептала она. — А это выше моих сил.

— Ты что, блин, серьезно? — спросил Майк, закрывая лицо руками.

— Да, если ты не согласен жить по моим правилам, — сказала она, хмуро разглядывая облупившийся красный лак на ногтях.

— Мам, — прошептал Майк, и казалось, он вот-вот заплачет.

— Ну, я пошел, — сказал я, направляясь к двери.

— Нет, тебя это тоже касается, сиротинушка, — сказала миссис Мэдден, рассмеявшись собственной шутке. — Где вообще твои родители? Им что, все равно, где ты проводишь время?

— Все равно, — сказал я. — У них, видимо, свои проблемы.

— А, — сказала она, пристально посмотрев на меня. — Хороший ответ. Ну, — добавила она, отхлебнув виски и звякнув кубиками льда в бокале, — Майкл, ты знаешь, как я себя чувствую. В моей жизни уже был один говнюк, и второй мне не нужен и… — и она замолчала. Вот так, не окончив фразы. Ее глаза расширились и наполнились слезами, и она прикусила губу, и посмотрела на Майка, потом на меня, и наконец сказала: — Не могу больше. Простите, — и плача, убежала в свою комнату.

— Ну, я пошел, — сказал я шепотом.