Ему не больше двадцати пяти. В этом я не сомневалась, он не выглядел старше.

– Мне девятнадцать, если ты не забыл. Через полгода будет двадцать. Я не маленькая.

– Да, милая Блэр, ты не маленькая. Мне двадцать четыре года, а я успел пресытиться. Моя жизнь не была обычной, и я несколько раз всерьез облажался. Я уже говорил тебе, что ты не все обо мне знаешь. Если я позволю себе прикоснуться к тебе, это будет неправильно.

Он был всего на четыре года старше. Не такая уж большая разница. Он жертвовал деньги в благотворительный фонд и даже практически участвовал в их проектах. Чем же он так плох? Он не был бездушным человеком, разрешил пожить в своем доме, хотя больше всего на свете хотел меня выставить.

– Думаю, ты себя недооцениваешь. Я считаю, что ты не такой, как все.

Раш плотно сжал губы и покачал головой:

– Я совсем не такой, каким ты меня видишь. Ты не знаешь всего, что я сделал в жизни.

– Может быть, – согласилась я и наклонилась к нему. – Но то, что я успела увидеть, пусть немного, совсем не так плохо. Я начинаю думать, что, возможно, есть еще один ты.

Раш посмотрел мне в глаза. Мне хотелось положить голову ему на колени и часы напролет отвечать ему тем же. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не сказал, передумал. А я успела заметить у него во рту какой-то маленький серебряный шарик.

Я встала на колени и придвинулась поближе к Рашу.

– Что у тебя там? – спросила я, а сама смотрела на его губы и ждала, когда он снова откроет рот.

Раш медленно высунул язык. Я увидела пирсинг – серебряную штангу.

– Это больно? – Я еще не встречала никого с проколотым языком.

– Нет, – улыбнулся Раш.

Я вспомнила татуировки на его спине, которые видела в ту ночь, когда он занимался сексом на веранде.

– А что у тебя за тату?

– Внизу – орел с распростертыми крыльями и эмблема группы «Слэкер демон». Когда мне было семнадцать, отец взял меня на концерт в Эл-Эй, а после концерта мне сделали мою первую татуировку. Отец хотел, чтобы на моем теле был символ его группы. У всех в «Слэкер демон» есть такая татуировка, причем в одном и том же месте. Прямо под левой лопаткой. Отец в ту ночь напился вдрызг, но все равно я люблю вспоминать те времена. У меня, пока я рос, было не так много возможностей проводить время с отцом. И каждый раз, когда мы виделись, он либо добавлял мне новую татуировку, либо пирсинг.

Еще пирсинг? Я оглядела его лицо и перевела взгляд ниже. Раш хмыкнул. Я вздрогнула и поняла, что он заметил, с каким любопытством я его разглядываю.

– Там нет никакого пирсинга, милая Блэр. Остальные – в ушах. В девятнадцать я завязал и с тату, и с пирсингом.

Его отец, как и все из «Слэкер демон», был покрыт татуировками и исколот пирсингом. Рашу это не нравилось? Отец заставлял его делать такое с собой?

Раш провел пальцем по моему подбородку и поднял мне голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Ты хмуришься. Что я такого сказал? – спросил он.

Я не хотела отвечать честно. Мне так нравилось быть рядом с ним. Я понимала: если начну расспрашивать дальше, он уйдет.

– Когда ты вчера поцеловал меня, я не почувствовала эту серебряную штучку.

Раш прикрыл глаза и склонился ко мне.

– Потому что тогда ее не было, – ответил он.

А теперь была.

– Когда ты… Ну, когда ты целуешь кого-нибудь, они могут это почувствовать?

Он сделал короткий вдох, и его губы приблизились к моим.

– Блэр, прошу тебя, скажи, чтобы я ушел.

Если Раш собирался меня поцеловать, то я его ни о чем таком не просила.