— Да. Конечно. О, и не забудь подумать о ноябре.

Я улыбнулся.

— Хло, я уже сказал тебе. Не о чем думать. Сделка заключена.

— Джекс, просто проверь дважды свои занятия. Я знаю, что предстоит много экзаменов, и документы должны быть сданы в ноябре. Не хочу, чтобы твои оценки упали, если ты навестишь меня.

Я покачал головой и засмеялся.

— Хло, не будь смешной. Конечно же, я навещу тебя на выходных. Это твой день рождения. Мы никогда не отмечали дни рождения врозь с тех пор, как познакомились. Я ни за что его не пропущу.

— Хорошо, — я услышал волнение в ее голосе. — Обещаешь?

— Да, — засмеялся я. — Обещаю.

Глава 8

Первый семестр в Пенн был тяжелым для меня — гораздо тяжелей, чем я думала.

В общежитии у меня появилось несколько друзей, но ни с одним из них я не сблизилась. На первом году обучения в Пенн классы были настолько большими, вмещая в себя более чем двести студентов, что подружиться с кем-либо было просто невозможно. Я пыталась завести разговор с несколькими девушками, которых встречала в классе, они все улыбались и вежливо отвечали, но никто из них не прилагал усилий продолжить разговор, прежде чем покинуть лекционный зал. В общежитии многие первокурсники с моего этажа собирались по какой-то греческой системе — если они хотели присоединиться к братству/сестринству — или через общественные клубы, членами которых они становились в первые недели учебы. Было несколько клубов, в которые я хотела вступить, но, в конечном итоге, я пропустила запланированные информационные встречи и регистрации, потому как вместо этого ездила навестить Джексона. Две недели спустя я попробовала пойти на одно из повторных собраний клуба, но было похоже, что после первой вводной встречи люди подружились друг с другом и уже пару раз тусовались вместе. Я покинула встречу, чувствуя себя посторонней. Это возвращало мне ощущение ненадежности и одиночества, в котором я пребывала в течение всего первого дня учебы в школе, когда только переехала к тете Бетти и дяде Тому. Это не было тем, что я желала бы чувствовать, поэтому я не переставала проверять другие клубы, которые могли меня заинтересовать.

Спустя какое-то время я почувствовала, что становится все труднее и труднее подружиться с людьми, поскольку они уже начали формировать свои социальные группы и устанавливать порядок, тем самым неохотно заводя новых друзей и уделяя им внимание.

Что сделало первые несколько месяцев обучения в колледже хуже, так это отсутствие Джексона. Я действительно скучала по нему. Он начал посещать братство каждую неделю, и мы общались все реже и реже, а если и общались, то это было либо короткое сообщение или электронное письмо, либо, совсем редко, звонок. Несколько раз я едва ли успевала сказать ему пару слов, прежде чем он сообщал, что должен идти. Но я не винила его за то, что он был занят. Колледж, как предполагалось, был требовательным и довольно забавным. Даже при том, что мой семестр был не совсем таким, как я его представляла, было несправедливо винить в этом Джексона или ожидать, что он не будет наслаждаться собственной жизнью в колледже. Я помалкивала о том, что не завела друзей, и не была уверена, что смогла бы, даже если бы он был рядом. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя плохо или винил в том, что, в отличие от меня, прекрасно проводит время.

Поэтому недели тянулись, а я слышала Джексона все реже и реже, и чувствовала себя еще более одинокой и изолированной. Но даже при том, что я ненавидела это ощущение и понимала, что мне необходимо выйти и приложить больше усилий для знакомства с новыми людьми, не могу сказать, что избегала отягощающего чувства одиночества и отчаяния. Единственное, чего я с нетерпением ждала, — свет в конце тоннеля — мой девятнадцатый день рождения, который наступит через две недели.