«Ох уж эти мужчины! — подумала Марта. — Вот где источник недуга: эти ситуации изобрели мужчины. Они жаждали их — и палачи, и жертвы. Друзья и враги объединялись ради общей безумной цели; и женщина тут уже ничего не сможет поделать».

Когда раздался зловещий стук в дверь, безобразная тесная квартира вдруг превратилась в уютный уголок, протекавший кухонный кран и щербатая раковина стали символами домашнего очага, а беспорядочные фрагменты картинки-головоломки — атрибутами интеллектуальной свободы. Торопливо спускаясь по ступенькам вслед за мужем, Марта шепотом молилась о благополучном возвращении к разноцветным кусочкам «Пляжа в Акапулько».

Теперь они двигались над землей на высоте трех футов, и Марта чувствовала все возраставшее нервное напряжение.

Жарким сентябрьским вечером больной город спал. Но сон его был неспокоен. В сточных желобах валялись картонные коробки и газеты. В разбитой витрине магазина застрял электрический автомобиль. За открытыми окнами праздно сидели люди и поглядывали на большое тяжелое солнце. Судя по запаху больного, у него произошло заражение крови.

Как и ожидала Марта, по пути встретились трупы. На измятой траве у дороги, которая вела в Сент-Клемент, лежали в различных позах мужчина и женщина. Вокруг них суетилась стайка скворцов.

Тимберлейн положил руку Марте на плечо и прошептал на ухо, как в те годы, когда она была совсем молодой:

— Будет еще хуже, а потом все обернется к лучшему.

Носатый капрал, не обращаясь ни к кому в отдельности, проговорил:

— Что будет с миром — никто не знает. — Ветролет поднимал облака пыли, которая оседала на дома.

Потом машина влетела в ворота резиденции Краучера и опустилась. Капрал повел Олджи и Марту через необычайно жаркий центральный двор под арку и в какую-то дверь. Внутри оказалось прохладнее. Они прошли длинный коридор. Капрал переговорил с другим человеком, и тот пригласил их в небольшой зал. Там на скамейках сидели усталые люди, ожидая приема; у некоторых были противохолерные маски.

Олджи и Марта просидели полтора часа, прежде чем их вызвали. Наконец их привели в просторную комнату, в которой, судя по обстановке, прежде находилась офицерская столовая. Половину комнаты занимали четыре стола. За тремя из них сидели люди, как будто ничем определенным не занятые; перед ними лежали карты и различные бумаги. Четвертый стол, из красного дерева, предназначался только одному человеку. Казалось, лишь он делал какое-то дело, хотя не пользовался ничем, кроме блокнота. Этот человек и был генералом Питером Краучером.

Толстый и грузный, с крупным некрасивым лицом, он все же, не производил впечатление тупицы или изверга. Свои редкие седые волосы он зачесывал назад, носил довольно опрятный костюм и имел вид делового человека. Генералу было пятьдесят три — пятьдесят четыре года. Он взглянул на Тимберлейна устало, но внимательно.

О Краучере шла дурная слава. Олджи и Марта слышали о нем еще до того, как покинули Лондон, спасаясь от неслыханного роста насилия. В Оксфорде производились главным образом обычные автомобили и машины на воздушной подушке, в частности воздухолеты. Краучер прежде занимал пост главного управляющего на самом крупном предприятии. Правительство Национального Единства назначило его помощником главы округа. После падения правительства глава округа погиб при загадочных обстоятельствах; Краучер занял его место и завел свои порядки.

— Вас сюда никто не приглашал, миссис Тимберлейн, — проговорил он, не пошевелившись.

— Я везде сопровождаю мужа, генерал.

— Я сказал — нет.