— Постарайся понять меня. Марта. В Вашингтоне мы не брали на себя обязательств, просто наше существование приобрело какой-то смысл в таких условиях, когда от человечества осталась жалкая тень. Возможно, именно потому мы и остались в Лондоне вместе, в то время, как большинство других семей распалось. У нас есть цель, и мы должны ей служить — тогда и она послужит нам.

— Звучит красиво. Но давай лучше не будем углубляться в абстрактные идеи, хорошо?

Они занялись завтраком. Он напоминал солдатский паек. Поскольку чай стал редкостью, его заменяло легкое пиво. В меню также входили витаминные пилюли, которые стали неизменной частью питания по всей стране после истребления домашних животных, зерновой хлеб и филе неведомой буроватой рыбы. Киты и тюлени почти исчезли в морях, зато радиация способствовала бурному росту планктона, и рыба быстро расплодилась. Многие фермеры, жившие в прибрежных районах, были вынуждены выходить на промысел в море, поэтому люди по всему миру еще не лишились рыбных блюд. За завтраком Марта сказала:

— Этот капрал Пит, наш тюремщик и охранник, — по-моему, неплохой человек. Если необходимо, чтобы нас постоянно караулили, лучше пусть этим занимается он. Попроси Краучера.

Они запивали витамины остатками пива, когда вошел Пит вместе с другим охранником. У Пита на плечах были капитанские погоны.

— Похоже, вас можно поздравить с приличным повышением, — заметила Марта.

— Нечего смеяться, — строго сказал Пит. — Тут часто людей не хватает.

— Я вовсе не смеюсь, мистер Пит, и, судя по количеству носилок, людей становится все меньше.

— Над бедствием шутить не подобает.

— Моя жена просто пытается быть любезной, — вмешался Тимберлейн. — Отвечайте ей осторожнее, чтобы не было жалоб.

— Со всеми жалобами обращайтесь ко мне, — заявил Пит.

Супруги переглянулись. Куда девался вчерашний скромный капрал? Теперь этот человек говорил резким голосом, и во всем его поведении появилась напряженность. Марта уселась перед своим зеркалом. Щеки опять впалые! Сегодня она чувствовала себя бодрее, но мысль о предстоящих испытаниях и жаре не давала ей покоя. Во время менструации она ощущала тупую боль, словно бесплодное лоно возмущалось против собственного бесплодия. С помощью множества тюбиков и флакончиков Марта с большим трудом придала своему лицу свежесть и теплоту — к сожалению, лишь искусственные.

Занимаясь своим делом, она поглядывала в зеркало на Пита. Отчего он так нервничал? Из-за внезапного повышения или тут была какая-то другая причина?

— Я должен увести вас и миссис Тимберлейн через десять минут, — сообщил он Тимберлейну. — Собирайтесь. Мы поедем к вашему прежнему дому на Иффли-роуд. Заберем вашу машину с записывающей аппаратурой — и сразу в Черчхиллский госпиталь.

— Зачем? У меня назначена встреча с генералом Краучером. Вчера он больше ничего мне не говорил.

— А мне говорил. Вам нужно было документальное подтверждение насчет того, что делается в госпитале. Вот мы и получим это подтверждение.

— Я понимаю. Но у меня назначена встреча…

— Послушайте, не спорьте со мной. У меня есть приказ, и я его выполню. Никаких встреч. Генерал занят.

— Но он сказал мне…

Для убедительности капитан Пит похлопал по кобуре своего нового револьвера.

— Через десять минут выходим. Я зайду за вами. И вы оба поедете со мной собирать вашу машину. — Он повернулся на каблуках и покинул комнату, громко топая. Другой охранник, крупный, с отвислой челюстью, демонстративно занял место у двери.

— Что это значит? — спросила Марта, подходя к своему мужу.