— Все до единого! Уже и следов нет. Цыпки тоже пропали после того заговора!

— А чего ж мазь не помогла, какую доктор прописал? Ты за нее полполучки отдал, а меня не минул. Так и другие, — вздохнула Уля и пошла навстречу приехавшим: — Ну, вот уже и на своих ногах ходишь, голубчик мой! Как обещала, так оно и вышло! Заходи, касатик! Гляну твои ножки резвые! — взяла за руку деда лет восьмидесяти. Он выпрямился. Не хотелось рядом с Улей сутулиться и скрипеть старыми костями. Шел молодцем. Хотя одной рукой все еще за спину хватался.

— Ну да приводите своих мальцов, коль нужда достанет. Подмогу! Только не дозволяй своему Сашке с собаками и котами лизаться. Не то опять глистов насобирает, — повернулась Уля к лейтенанту милиции на минуту и повела в дом старика.

— Ведьма, не бабка! Ну что можем сделать? Запретить не имеем права! Да и сами к ней обращаемся, когда прижмет. Весь город здесь перебывал. Скольких заново жить заставила. Совестно мне здесь по слову начальства появляться, но что сделаешь? Служба собачья, — сетовал лейтенант, уходя, своему напарнику.

— Это о ней небылицы ходят, вроде умеет бабка все болячки лечить? — спросил прапорщик.

— О ней! Я и сам поначалу сомневался! Послушал наших ребят, думал спьяну набрехали, вроде старуха у нашего Генки сумела все раны даже без следов залечить. А он из Чечни вернулся. Так своими глазами убедился. И Игоря от пьянки отворотила. Насовсем. Не то выпивать, нюхать не может.

— Несчастный! За что сам себя наказал?

— Баба стерва вынудила. Разводом стала грозить. Потом к Ульяне привела. Ну, Игорь не поверил. Да бабка хитрой оказалась. Посадила к печке спиной. Топку открыла. Перед глазами свечу поставила. И давай заговаривать, молиться об очищении души. У Игоря поначалу ни с хрена слезы потекли. Потом в сон свалило. Прямо на скамью упал. Когда очнулся, бабка вокруг его головы свечку обнесла. И все! От вида спиртного его трясет. Уже четвертый год ни капли в рог не берет. Вот и не поверь…

— Не-е, я на такое не пойду! Что за жизнь всухомятку? Без праздников и выходных — скучно. Тут, как ни крути, без бутылки не обойтись.

— Да ладно б только это! Она моего брата вовсе перелопатила. Он раньше любого на мослы мог разложить. Иногда, правда, бабе вламывал. Она ему Улей грозить стала. И сходила. С того дня я его не узнаю. Он своей бабе не харю, сапоги чистит. Во, дожил, вконец испозорился, дурак!

Об Ульяне знал весь город. О ней ходили самые нелепые и немыслимые слухи и легенды. Одни называли бабку чудесной знахаркой, другие — ведьмой. Были даже те, какие утверждали, клялись, что своими глазами видели Ульяну летающей в ступе, с помелом и кочергой в руках.

— Выходит, у нас в городе есть свой НЛО и ее на парады вперед всех выпускать можно, чтоб наперед военных летела. А со зрителей, особо с иногородних, и с гостей за зрелище бабки брать в валюте — в долларах. Где им еще так повезет живую ведьму увидеть? — смеялись горожане.

— Ты хохочи, хоть уссысь, а я точно знаю, что эта бабка — ведьма! Ее на кладбище ночью видели много раз!

— Городские лешаки?

— Хрен там! Бомжи и сторожа, люди!

— Что ж она делала на погосте?

— Не поверишь! Могилы раскапывала!

— Зачем?

— Кости из гробов доставала!

— Да! Видать, ей пенсию тоже задержали, что трупожорством занялась…

— Не ест она покойных! Ихними костями живых лечит!

— Иди в задницу! Не сочиняй! Ту Ульяну коль привести ночью па погост, сама со страху сдохнет. Баба все ж!

— Никакая она не баба! Ведьма!

Все эти сплетки так или иначе доходили до Ульяны. Она качала головой, издыхала и сетовала на глухую человечью дремучесть, сгубившую не одну знахарку лишь за то, что та, не в пример многим, умела лечить лучше врачей, не заканчивая института.