– Ну так что ты узнал? – прервал его Клэй.

– Что за спешка?

– Я на работе, Рэндолф.

– Ты об этой девушке? – удивился тот. – Должно быть, дела твои не так хороши, если приходится платить наличными.

– Что ты узнал, Рэндолф? – раздраженно повторил Клэй.

Рэндолф посмотрел на него глазами с красными прожилками:

– Если ты так охотно заплатил мне двести пятьдесят баксов, то, вероятно, заплатишь и все пятьсот, не так ли?

Клэй побагровел от возмущения и сжал руку ветерана.

– Эй, приятель, ты что, с ума сошел? – заорал тот, охнув от боли.

Чернокожие повернулись к ним и настороженно притихли. Клэй не боялся этих парней, но все же не испытывал никакого желания связываться с ними прямо сейчас.

– Рэндолф, последний раз спрашиваю: что ты можешь мне сообщить?

– На границе Бронкса и Брукнера, – недовольно проворчал Рэндолф, – есть несколько домов, где обычно селятся выходцы из Индокитая. Мне сказали, что совсем недавно там появилась девушка с татуировкой на руке. Судя по всему, она от кого-то скрывается.

Клэй извинился перед ветераном вьетнамской войны, дал ему еще пятьдесят долларов и похлопал по плечу:

– Спасибо, Рэндолф.

Он вышел из магазина так быстро, что даже не услышал, как хозяин магазина бросил ему вдогонку:

– Пошел к черту!

Клэй Манро не мог избавиться от унизительного чувства позорного поражения, которое нанесла ему эта хрупкая девушка. Он, ветеран войны, кавалер ордена «Пурпурное сердце», преуспевающий частный детектив, лежит на земле, а какая-то замухрышка с раскосыми глазенками бьет его пяткой в грудь. Однако со временем злость стала затихать, а ее место заняли жалость и сочувствие к этой красивой женщине с гневным взглядом. Ведь сейчас она оказалась на улице без денег и даже без надежды получить помощь от кого бы то ни было.

Он остановил машину возле какого-то огромного склада, огляделся вокруг и пошел вверх по узкой пыльной улочке. Здесь стояли грязные запущенные развалюхи, невольно напомнившие ему о вьетнамской войне. Там смерть подстерегала его за каждым углом. В самом конце улицы он увидел несколько полуразвалившихся зданий без стекол и дверей. Миновав несколько покореженных автомобилей, он подошел к первому дому и посмотрел вверх. Конечно, она была умной женщиной и наверняка побеспокоилась о своей безопасности. Но другого выхода нет. Надо во что бы то ни стало найти ее.

Он медленно обошел вокруг старого трехэтажного здания, изучил все входы и выходы, проверил пожарную лестницу, не обнаружив при этом никаких признаков жизни, за исключением, пожалуй, легкого запаха, который безошибочно привел его к одной из дверей. Как он и ожидал, она оказалась запертой.

Клэй постоял, прислушался, а потом нажал плечом, и дверь, заскрипев старыми засовами, распахнулась. В нос ударил зловонный запах мочи, восточных приправ, алкоголя, табака и человеческого пота. Посреди квартиры стояла самодельная металлическая печь, в которой горел огонь, а вокруг нее лежали несколько грязных бездомных в лохмотьях.

– Какого черта тебе здесь надо? – весьма недружелюбно прошипел один из них, с трудом оторвав голову от вонючего хлама, служившего ему, очевидно, подушкой.

– Мне нужна Сакура Уэда, – спокойно объяснил Клэй. – Вы не знаете, где я могу найти ее?

– Нет здесь никакой Сакуры, – недовольно проворчал оборванец хриплым голосом.

Клэй медленно направился к дальней двери, стараясь не наступить ненароком на спящих. В самом конце комнаты он все же опрокинул какое-то ведро, и оно упало со страшным грохотом. Люди зашевелились, матерясь на чем свет стоит и проклиная непрошеного гостя.