ГЛАВА 38

Арсений.

— Шеф, тут мужики доставку обеда заказывают, тебе чего брать? — послышался голос Молотова сквозь разносящиеся по пустому спортзалу звуки частых глухих ударов, которыми я осыпал новую грушу.

— Жрать — свинячье дело! — огрызнулся я.

— А совсем не жрать — вообще не дело! — в тон мне ответил Леха, но я был не склонен к общению.

— Молотов, у тебя дел никаких нет?

— Вообще-то у меня сегодня выходной, — фыркнул он в ответ.

— Ну, так какого хрена в офисе отираешься? — закончив очередную серию ударов, я вытер едкий пот со лба. — Или тоже считаешь своим долгом мне посочувствовать? Или что-то секретное рассказать, типа мужская солидарность и все-такое?

— О-о-о, нет, шеф! Ты на физиономии Романа хорошее предупреждение вывесил для всех доморощенных психологов и доброхотов, — фыркнул Леха. — Я пришел прямо спросить, сколько ты еще будешь торчать круглыми сутками в офисе и отравлять всем жизнь?

— А ничего, что это, мать его, мой офис! — развернувшись, повысил голос я.

— А ничего, что в присутствии начальства толком и не расслабишься? — не обращая внимания на мою агрессию, ухмыльнулся Леха.

— А не хрен на работе расслабляться! В тонусе надо быть! — ткнул я в его сторону рукой в бинтах.

— То-то я и смотрю, ты у нас уже который день и сам в этом самом тонусе, и всех вокруг дрочишь так, что людей уже кондрашка бьет!

— Молотов, свали, а!

— Вот как только ты нормально мне объяснишь, какого происходит и за чьи грехи мы все отдуваемся, так сразу и уйду!

За чьи, за чьи. Да ни за чьи! За дурость мою, гордыню и неумеренные аппетиты все и сразу хапнуть!

— Я ничего объяснять никому не обязан! Свободен! — Сжав зубы до хруста, снова начинаю молотить ни в чем не повинный инвентарь.

— Женат я, а значит, по умолчанию не свободен, шеф. А ты?

А я? Сам себя считаю несвободным, а вот как все на деле обстоит — это и есть сейчас главный гребаный вопрос в моей жизни.

— Молотов, Христом-богом прошу, свали на хер или будешь еще нарядней дружка своего.

— Хм, — Леха со скучающим видом улегся на скамью для пресса, будто она пляжный лежак.

— Уволю ведь, к чертовой матери, уволю! — уже уставая от злости, выдохнул я.

— Ага, — зевнул Молотов. — Для начала можешь рассказать, а потом давай увольняй. Шеф, ну серьезно. Я же не только горячие точки прошел, я, между прочим, женат, и давно, так что мой боевой опыт бесценен, пользуйся!

Секунду я, может, и колебался, но нет. Не о чем рассказывать! Провозглашать во всеуслышание, что я идиот и неудачник, точно не собираюсь. Я поставил за каким-то хреном Ваське условие: или все или ничего, и посмотрите, кто сейчас ни с чем и остался! Что за долбаная несправедливость! Почему, когда женщины ставят ультиматумы нам — это так и надо, а когда мы, то остаемся в дураках и в одиночестве? Разве «добрые, гибкие, уступчивые» это все не женские качества? А мы должны быть надежными, твердыми и решительно идущими к поставленной цели. И вот я уже вторую неделю несгибаемо жду хотя бы краткого СМС с одним словом «приходи». И ведь не просто пойду, понесусь, сломя голову, и пофигу на все. Какая, к черту, уже разница, на каких условиях быть рядом, если уже катастрофически невыносимо нужно просто быть? Захотел я, видишь ли, все и сразу, а с какого такого перепугу Васька должна мне была это дать? Потому что я весь из себя распрекрасный решил — ага, ну все, нагулялся, и вот она ты — моя судьба, люби меня и обожай, и кушай без горчицы, жмурясь от счастья! Причем вот прям счаз! Ведь клялся и божился вести себя нормально, делать все правильно, двигаться вперед осторожно.