— Господин Кринников? — голос на том конце вроде и мягкий, но явно принадлежит человеку, который привык к тому, что ему подчиняются. Уж я такое нутром чую.

— Да. С кем говорю?

— Мое имя не столь важно. — А-а-а, ну вот, похоже, начинается. — Гораздо важнее то, что вы и ваши бравые ребята доставили мне некоторые неудобства и стали причиной нарушения неких планов. Я это совершенно не приветствую. И хотел бы побеседовать на эту тему.

Ох уж эти мне пожелания, высказанные как полноценные требования. Да в рот ему тапки! Не первый раз, небось.

— Дико извиняюсь, но с тем, у кого нет для меня даже имени, вообще не веду никаких бесед. — Моей вежливостью вполне можно порезаться.

— Послушайте, Арсений, вам и вашей фирме ведь не нужны неприятности? — А вот уже и откровенное раздражение.

— Возможно, вы не обратили внимание, но я и наша фирма как раз и специализируемся на неприятностях, их устранении и предотвращении возникновения впредь. Так что неприятности — это основа нашего бизнеса. Благодаря им мы процветаем. — А теперь давай, чудила, будь предсказуемым плохим дядечкой и начни меня пугать.

— Чужие неприятности, но как насчет ваших личных? — Тон становится многозначительно-угрожающим. Приятно, когда тебя не разочаровывают.

— Это угроза? — уточняю, злобно улыбаясь, чтобы уж совсем все конкретизировать.

— Что вы, надеюсь, до этого у нас не дойдет. Просто не переходите мне дорогу, и у всех все будет хорошо. — Ой, спасибо, что успокоил, добрая душа.

— У меня и так все хорошо. А до тех пор, пока вы не наш официальный наниматель и заказчик, мне абсолютно по хрену, насколько хорошо все у вас. — Хватит, в задницу вежливость!

— Кринников, не советую ссориться со мной! — повышает голос собеседник. — Я из тех, кто всегда получает то, что хочет. А я хочу кусок земли под тем чертовым заводом!

Печаль-беда! Ну что же, мужик, все мы рано или поздно сталкиваемся с эпичными обломами. Поверь, я в этом почти эксперт!

— Всерьез воспринимать, а тем более ссориться с безымянной личностью не умно с моей стороны. И мне совершено плевать на ваши прежние достижения и нынешние желания.

— Этот разговор уже утомляет! — Я бы назвал это преуменьшением.

— Не могу сказать, что сочувствую.

— Еще раз вы и ваши люди помешают моим, и разговоры пойдут в другом ключе! — Уже рычит неназвавшийся визави.

— Если ваши люди еще раз вторгнутся на объект, находящийся под охраной нашей фирмы, разговоры им вообще не понадобятся. А все, на что они будут еще до-о-олгое время годны — это разгадывать кроссворды, лежа в травматологии, — говорю так, чтобы и сомнений не возникло в серьезности сказанного.

— Что же… мы не поняли друг друга. Весьма жаль.

Я тут же позвонил парням из технического отдела и попросил пробить последний входящий, но номер оказался левым, оформленным на какую-то бабульку почти девяноста лет от роду. Ну, в принципе, не особо я и надеялся. В конце концов, есть и другие способы узнать личность моего собеседника. Достаточно узнать cui prodest в этой суете с захватом подконтрольного объекта. Не то чтобы меня совсем не беспокоили нотки сдерживаемого бешенства в словах звонившего, я же не бессмертный горец. Земля у моря и так стоила сумасшедших денег, и цена продолжала расти с космической скоростью, ведь каждый ее клочок мог принести баснословные барыши, а, как известно, убивают и калечат и за гораздо меньшее. И хотя сейчас нет уже прежнего беспредела, о котором рассказывал отец, и все делают вид, что живут строго в рамках закона, но на самом деле в нашей работе приходится частенько пересекаться с человечками, считающими, что все можно либо купить, либо отобрать силой.