Утром в субботу, когда они встретились в коридоре, Руфь сунула ему записку. «Мне надо с тобой поговорить», — было нацарапано на клочке бумаги. Он даже не остановился, с холодной улыбкой взял записку и проследовал дальше.

Однако, когда она вышла после занятий, он ждал ее. Взяв ее под руку, он прижал ее к себе у всех на глазах.

Уве понимал, что Руфь не может венчаться на Острове в той церкви, где случилась трагедия с Йоргеном. На сердце у нее стало тепло, когда он сказал ей об этом.

Свадьба предполагалась скромная, большая была ни к чему. Но отец Уве, его тетя с дядей и трое их детей должны были присутствовать, ведь они жили все вместе в одной усадьбе. Венчание должно было состояться в их местной церкви недалеко от города.

Мать и Эмиссара Руфь приглашать не собиралась. Это так поразило Уве, что он назвал ее бесчеловечной. Страшнее этого Уве ничего не знал. Все равно что убийство или еще хуже.

Руфь попыталась рассказать ему про мать и Эмиссара, но сама чувствовала, что ее слова звучат неубедительно. Кончилось тем, что они вместе написали ее родителям о предстоящей свадьбе. Уве приложил к письму свою фотографию, чтобы они с ним познакомились, сказал он.

Мать тут же ответила на письмо, она была рада за Руфь. Эмиссар же приписал несколько слов из Первой Книги Моисеевой о рабе Авраама, которого послали, чтобы он привел невесту для его сына Исаака. «Девица была прекрасна видом, дева, которой не познал муж. Она сошла к источнику, наполнила кувшин свой и пошла вверх», — писал Эмиссар.

Руфь почувствовала противный привкус во рту и вспомнила, как Эмиссар обозвал ее однажды в хлеву.

— Твой отец здорово пишет, — сказал Уве.

Родители Руфи приехали на свадьбу, которая должна была состояться в отчем доме Уве. Все было тихо и мирно. Уве разговаривал с ее матерью негромко и проникновенно, словно она была хрупким неземным существом. Спросил, удобно ли ей сидеть, не холодно ли и не поможет ли она ему завязать галстук.

Пека он стоял так близко от матери, Руфь думала: рядом эти двое представляют собой странную картину. Уве был узнаваем, но мать казалась совершенно незнакомой ей женщиной.

Эмиссар тоже был не такой, как дома. Таким, как на свадьбе, он бывал только на своих собраниях. Он по очереди поговорил с каждым гостем, держа его за руку и глядя прямо в глаза. Но не пытался никого спасать.

Все узнали, что Руфь всегда была его любимицей и ему приятно, что отныне она стала членом такой хорошей и почтенной семьи. Отец Уве совсем притих.

Свадьба длилась два дня и две ночи, потом все было кончено. Мать с Эмиссаром уехали на Остров, Руфь с Уве — в город.

Уве стал коммивояжером для одного книжного магазина, он ездил и продавал роскошное издание «Нравы и обычаи». Это должно было принести хорошие деньги. Текст рекламы он знал наизусть: «В этой замечательной, богато иллюстрированной книге рассказывается обо всем, что в самом широком смысле слова относится к нравам и обычаям, — основополагающие правила, касающиеся общения людей и отношений между ними, как в будни, так и в праздники, как дома, так и на людях. Эта книга незаменимый помощник для каждой семьи и ключ к успеху в жизни ваших детей. Всего 18 крон наличными, а потом ежемесячный взнос в размере 20 крон».

Руфь нашла себе работу в кафе. Это ее устроило. Ей было хорошо в городе. Или вернее: где еще ей могло бы быть хорошо?

Когда Уве осенью вернулся в город, в ее комнате сразу стало тесно.

Ему требовалось много места для себя и своих вещей. Продажа «Нравов и обычаев» не оправдала его ожиданий, так что у них не было средств снять еще одну комнату в том же коридоре, которая служила бы им спальней и местом для занятий.