Шофер ехал слишком быстро. Когда тот или иной пассажир дергал за шнурок, автобус резко останавливался. Горм держался за поручень. Ногами он уперся в переднее сиденье, чтобы его не бросало из стороны в сторону.

— Я заплатил за это место, — кисло сказал человек, сидевший впереди него.

— Простите. — Горм убрал ноги.

В то же мгновение автобус резко затормозил, и Горма швырнуло вперед. Его плечи метнулись неизвестно куда. Руки тоже. Примерно такое происходит с теми, кто быстро растет. Человек теряет представление о положении своих рук и Особенно если что-то случается внезапно.

Металлическая рама переднего сиденья ударила его по лицу. Хорошо, что передний зуб оказался прочным. Горм почувствовал во рту вкус крови и глотнул. Марианна громко засмеялась. Не над ним, она была занята своим разговором. Но она засмеялась.

Горм мог бы остановить автобус и выйти. Он попытался представить себе, как это будет выглядеть. Как он останется на обочине, а автобус покатит дальше.

Горм оказался полезен, когда они приехали на место и надо было тащить к дому рюкзаки и сумки. Сестра-Лебедь вытянула шею и заговорила с ним. Она как будто забыла, что он поехал с ними против ее желания. Но как только они перенесли вещи в дом, она об этом вспомнила.

Юн и Хокон оставили сумки с бутылками на крыльце. Горм слышал звон бутылок, когда нес сумки к дому. Он думал, что там прохладительные напитки. Но там было пиво. Не успев войти в дом, Хокон достал бутылку и приставил ее ко рту. Содержимое как будто вылилось в него.

Горм с удивлением наблюдал за ним. Хокон ладонью вытер с губ пену и великодушно оскалился. Горм отвернулся.

Бутылок было больше, чем ему показалось на первый взгляд. Гораздо больше. Хокон понес их к ручью.

— Черт подери, пиво надо охладить. Сельтерская может постоять и в прихожей, она не перегреется.

Девочки приготовили суп из пакетиков и нарезали хлеб. Все расположились вокруг старого стола на кухне. Горм чувствовал себя назойливой мухой. Во время еды с ним никто не разговаривал. Хокон и Юн держались, как у себя дома. Они тискали девочек, и Юн, не таясь, положил руку Кари на грудь.

— Перестань, наглец! — крикнула Кари, но она смеялась. Горм хотел пройтись, однако, несмотря на июнь, вечер был холодный. К тому же он не был намерен позволить им распоряжаться собой. Этого еще не хватало! Он имеет право быть в доме, так же как и они.

Четверка затеяла игру в карты. Хокон предложил играть в покер на одежду, но Марианна скосила глаза под длинными ресницами в сторону Горма и сказала: «Нет».

Хокон втиснулся рядом с ней на старый двухместный диванчик. Под тонкой рубашкой выпирали мощные бицепсы. Он положил руку ей на плечи и прижался губами к ее щеке.

В Горме шевельнулся камень. Он ворочался с боку на бок, но наружу не вырвался.

Они все еще играли в карты. Марианна включила проигрыватель, чтобы послушать Фрэнка Синатру. Мембрана была старая. Проигрыватель сипел. В стекла барабанил дождь. Серый поток. Марианна все время выигрывала и громко смеялась при каждой взятке. Казалось, вся комната принадлежит Фрэнку Синатре и Сестре-Лебедю. Хокон держал руку на ее колене.

Горм видел это под столом. Он расположился в низком кресле у окна и собирался читать «Три мушкетера». Да, он не ошибся, рука Хокона скользнула вверх по бедру Марианны. Это было отвратительно. Горм быстро начал читать. Буквы плясали у него перед глазами.

Когда он снова поднял глаза, рука Хокона по-хозяйски лежала между ляжками Марианны. В самой глубине. Марианна картами прикрыла лицо.