– Лавиус знает далеко не все. Он всего лишь человек. Например, он уверен, что если такое вдруг случится, то неминуемо наступит конец света. Но ведь этого не произошло.

– Неправда, произошло. Для меня он уже настал.

– Не говори таких страшных вещей. – Дарий с тревогой следил за другом. – Надежда остается всегда. Если существует сама возможность выиграть поединок, значит, из твоего положения обязательно есть выход. Надо только его найти. Рихтер, а ты не можешь попробовать спросить об этом у самого Смерти?

– Вызвать его снова, теперь уже для разговора? За чашкой чаю, вроде той, что я только что держал в руках? – Некромант горько усмехнулся. – Нет, не могу. Сделать это можно только один раз.

– Так я и думал, – грустно сказал Дарий.

– Да и вряд ли он стал бы со мной разговаривать. – Рихтер пожал плечами. – Он честно предупреждал меня. Я еще мог повернуть все вспять… Но ты прав. Жизнь не окончена, поэтому не будем предаваться унынию и вспоминать прошлое. – Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой‑то фальшивой. – Аудиенция у Затворника провалилась? Не беда. Поедем еще куда‑нибудь. Заодно уберемся из этого города, раз он на тебя так плохо влияет. У тебя есть какие‑нибудь планы на завтра?

– Рихтер, мне необходимо попасть в храм Четырех Сторон света. История про Повелителя Ужаса и Предсказательницу меня сильно взволновала. Я хочу увидеть этот храм.

– Хорошо, – согласился Рихтер, – утром пойдем на него посмотрим.

– Меня пустят в сам храм?

– По‑моему, там нет никаких ограничений. Единственная неприятная вещь, с которой придется смириться, это умопомрачительное количество ступенек. Само здание располагается высоко. Это не только храм, но и отличная смотровая площадка. Оттуда открывается прекрасный вид во все стороны. Из‑за этой особенности храм и получил свое название.

– Ты был там? – тихо спросил Дарий.

– Нет, не довелось. Отпугнули все те же ступеньки. Для меня храм особого интереса не представлял, времени любоваться красотами тогда тоже не было, поэтому я прошел мимо. А может, прошел еще и потому, что в то раз у меня не было хорошей компании.

– Я надеюсь, что Затворник сохранил остатки былого ума и в его предложении есть рациональное зерно.

– И на нас обоих снизойдет просветление. – Рихтер сложил руки в молитвенном жесте и напустил на себя благочестивый вид. – Ты слишком долго пробыл в Вечном храме, он уже начал оказывать на тебя свое влияние.

– Я не это имел в виду, – сухо сказал Дарий.

– Извини, я не хотел тебя обидеть. – Некромант встал и принялся прохаживаться по комнате. – Я сам расстроен, отсюда мое дурное настроение. Занятно все‑таки: как ты умудрился взять нарисованный цветок? На что это было похоже?

– Ты не поверишь. – Дарий покачал головой. – Да что говорить – я сам себе не верю. Сейчас кажется, что и цветок, и картины мне привиделись. Но цветок был настоящим. Я чувствовал его запах, а стебель на ощупь был твердым и хрупким одновременно. И что самое страшное… – гном перешел на шепот, – он все еще хранил тепло ее рук. Две тысячи лет спустя я чувствовал тепло ее рук… – Гном замолчал, кусая губу.

– Дарий, мне не нравится, с каким видом ты говоришь о Предсказательнице. – Рихтер обеспокоенно посмотрел на друга. – Я знаю только одного человека, который с таким же чувством говорил о любимой женщине, и это для него очень плохо закончилось. – Некромант постучал указательным пальцем по груди.