«Я не властна над тем, что старше меня», – таков был ответ. Листы запылали в последний раз и погасли.

– Что это значит? – испуганно спросил Дарий, обращаясь к Рихтеру.

– Вот тебе и обычный гном… У меня нет слов. – Вид у некроманта был крайне удивленный.

Это случилось. Это было начало. Это было неизбежно.

Механизм судеб когда‑то был пущен в ход, и не нам решать, зачем и какая роль кому отведена. Если же вырваться из сферы Судьбы, то будешь ею раздавлен. Или станешь на один миг хозяином пути. И тогда, куда он повернет, будешь решать ты один. Какое бы решение ты не вынес, оно будет принято, но цена ему – твоя жизнь. Слишком малая цена, которую нужно заплатить.

Стать богом хоть на мгновение – за это можно отдать все жизни смертных. Но, чтобы случилось неизбежное, ты должен, ты обязан вспомнить, кто ты и где вторая половина твоей бессмертной души, без которой для тебя весь этот мир – бессмысленное пустое место.

Девять богов стояли возле бездонной темно‑зеленой чаши, до краев наполненной водой. Вода в ней прозрачна и холодна и никогда не кончается – сколько ни черпай. Да вот только никому и не под силу взять оттуда хоть каплю. Это просто невозможно.

Боги стояли на пороге вечности… Они знали о предстоящих переменах в мире и теперь должны были принять решение. Боги вовсе не всесильны, всесилие означает бездействие, а именно этого они не могли себе позволить. Речь шла об их будущем, которое в данный момент было не так безоблачно и ясно, как раньше. Никому не хочется умирать по прихоти того, кто даже не заметит твоей смерти. Быть игрушкой в чужих руках – унизительно для любого существа, но еще хуже это для тех, кто сам некогда властвовал над целым миром.

– У нас нет выбора? – спросил один из них, самый молодой, обладатель роскошной кудрявой шевелюры.

– Ты хочешь погибнуть? – вопросом на вопрос ответил очень высокий изможденный старик, зябко кутавшийся в ветхий синий плащ.

– Нет, конечно. Это противоречит моей природе.

– Тогда у нас нет выбора. Здесь никто не хочет гибнуть.

– Это было бы глупо, – согласно кивнула женщина в венке из дубовых листьев.

– Неужели у нас совсем не осталось времени? Даже пары веков нет?

– Мы уже начали терять свою силу. – Мужчина, на предплечье которого был вытатуирован черный дракон, медленно покачал головой. – Ты должен чувствовать это.

– Я чувствую, – с горечью прошептал юноша, – но ведь не можем же мы его убить? Или можем?

– Он еще ничего не знает, но, судя по тому, как стремительно развиваются события, он не долго будет оставаться в неведении. Он скоро узнает, на что способен, и тогда нам придет конец.

– Только ли нам? Всему миру придет конец. Во всяком случае, в своей гибели мы не будем одиноки.

– Жалкое утешение. Утешение для рабов и нищих, – проворчал старик, неодобрительно смотря куда‑то поверх голов.

– Не забывайте, что в этой ситуации у нас развязаны руки. Это будет честное противостояние: мы – против него.

– Честное? Нас девять, мы – боги… – возразил мужчина, опирающийся на резной посох.

– Он – Избранник, и на его стороне само провидение… – в тон ему ответил бог с татуировкой. – Можно подумать, что ты здесь для представления его интересов!

– Я просто не понимаю, как могут подобные тебе говорить о честности и справедливости.