Воины с некоторой тревогой наблюдали за ним.

— Может, снова связать? — предложил Дежень.

— На ночь обязательно, — кивнул князь. — Пока пусть поработает. Быстрее разберется.

— Ох, Воисвет, он уже далеко не тот безобидный парнишка, что путался в собственных соплях. Он может и обмануть нас, — заметил Горяй. — И скрыть все, что узнал.

— Скрыть от меня? — Воисвет приподнял бровь. — Я узнаю это раньше, чем он. А там уж язык развяжем в два счета. У меня в подвале и не такие становились разговорчивыми. Думаю, сейчас дело пойдет быстрее, ты его, Дежень, прямо подстегнул.

Тот пожал плечами.

— Я же сказал — она упала в пропасть, — холодно сказал он. — А что уж Берсень там вообразил, не знаю.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Перед сном, когда князь принялся связывать мага, тот сорвался на крик:

— Вы что, не понимаете? Воисвет, ты же самый умный, разве ты не понимаешь, что с вами происходит?

— Что же, по-твоему?

— Меч зачаровал вас! Это меч внушил вам мысли и желания. Это из-за него, в конце концов, вы перегрызете глотки друг другу. Магия меча могущественна. Особенно сильно она влияет на такие слабые умы, как ваши!

— Может, и рот ему заткнуть? — предложил Дежень.

— Это лишнее, задохнется еще, а он пока нужен, — возразил князь.

— Вы все сошли с ума! — надрывался маг. — Да я вас насквозь вижу, знаю, о чем вы мечтаете! Хотите стать повелителями мира? Я прав? Воисвет! По глазам вижу — прав! Еще бы! Что еще можно внушить воину? И как, оказывается, просто!

— Может, по голове дать? Замолчит на какое-то время, — сказал Горяй. — А мы поспим спокойно.

— Спокойно?! — заорал маг. — Да вы же глаз друг с друга не сводите! Какое там спокойно! Только и ждете момента!

— Послушай-ка, — Воисвет склонился над ним, — твои слова ничего не могут изменить. Знаешь, почему?

— Знаю, — глухо буркнул Берсень.

— Не уверен. Но я объясню. Магия это или нет, но меч — наш единственный шанс. Шанс измениться, шанс добиться в жизни чего-то значительного. Посмотри на нас. Мелкий князь, оголтелый бабник, случайно оказавшийся сотником, и вор с волшебным даром, растратившим его на что попало. Мы ведь никто, пустое место.

— Но это не значит, что вы имеете право… — сквозь зубы выдавил Берсень.

— Значит! — перебил его князь. — Это очень много значит. Меч или не меч внушил нам эти мысли и желания, не имеет значения. Значение имеет — какие это мысли и желания! Так?

Внимательно слушавшие его Дежень и Горяй кивнули:

— Меч может изменить нашу жизнь.

— Но зачем было убивать Ирицу! — с ненавистью выдохнул Берсень. — Она чем помешала? Уж ей-то меч был не нужен!

— Ты уверен?

— Уверен! — заорал Берсень. — Это вы трое помешались! Ну и убивали бы друг друга! Ее-то за что?!

Воисвет усмехнулся:

— Ты ведь не тупица. Ты и сам знаешь. Но я скажу. Если она хотела получить меч, она была лишней. Если она не хотела — она тоже была лишней. То же и с тобой. Но пока ты нам нужен. Надеюсь, ты ценишь мою искренность?

Костерок догорал в одиночестве. Никто больше не следил за огнем. Никто не охранял покой путников. Но никто и не спал. А если и засыпали, сон их был короток и тревожен.

Ранним утром, когда Дежень, прихватив лук, отправился на речку, Воисвет украдкой поманил Горяя.

— Что думаешь? — Князь кивнул в сторону уходящего Деженя.

Горяй холодно улыбнулся и спросил только:

— Когда?

— На выходе из Долины.