Тут я уже даже считать перестал. Сделал шаг назад, на балкон, и, спокойно рассматривая противников, отстреливал их по одному. Потому что пуленепробиваемое стекло работает в обе стороны. Было довольно странно, когда по тебе палят, а ты можешь спокойно смотреть, откуда именно, но я сюда не ради острых ощущений заявился.

Как назло, в момент, когда количество желающих самоубиться об меня резко сократилось и приблизилось к нулю, а в зале ещё даже осталось десятка полтора вполне живых людей, кто-то забарабанил в двери. Да так призывно, что один из бандитов рванул открывать и, несмотря на полученную пулю, доковылял на последнем издыхании, рухнув всем телом на засов.

— Ну что ж тебе не лежалось-то… — буркнул я, рухнув за бетонный поребрик балкона, когда бронированная дверь распахнулась, и на меня обрушился шквал автоматных пуль. Это уже серьёзно. Только вот мы в равных условиях.

Не поднимая головы, я спрятал пистолет в кобуру и, нащупав рюкзак, вытащил трофейный калаш с рамочным прикладом. Теперь мы играли на одном уровне. Но задачи у нас были разные: у охранников вытащить как можно больше бандитов, а у меня не дать им этого сделать. Естественно, второе было значительно проще, и одной короткой очередью я пресёк любые попытки к бегству.

Ругань и женский вой, кажется, достигли максимальной высоты. Уже снизу начали доноситься отдельные хлопки выстрелов. Только вот я оставался в безопасности, а единственный проход у меня на мушке. И надо же было прямо в этот момент у меня в кармане зазвонить телефону.

— Вы это, не разбегайтесь, мне на звонок надо ответить! — громко сказал я, но почему-то меня никто не послушал, сразу трое рванулось кто куда. Кто к оружию, кто на выход. Впрочем, как дёрнулись, так и легли. Тот, кто потянулся к чужому пистолету, — навсегда. Остальные — просто отдыхать с ранениями разной тяжести.

— Вас никогда не учили, что такое хорошо, а что такое плохо? — мрачно поинтересовался Сергей.

— Понятия не имею, о чём вы.

— Бойня в центре города, в которой пострадают очень влиятельные и знаменитые люди. Уважаемые люди. Это не справедливость и не насаждение закона, это терроризм в чистом виде. И вы за него ответите, если вообще оттуда выйдете живьём.

— В данный конкретный момент я исключительно совершаю законный акт о гражданском задержании. Не поверите, но я даже предложил им сложить оружие. Дважды! Или даже трижды? Эй, немедленно сложите оружие! — крикнул я, и длинной очередью срезал огрызающихся охранников, прячущихся с той стороны зала.

Вообще забавная ситуация: они там, в укрытии, я тут, в почти полной безопасности. А между нами, в большом круглом номере почти без укрытий тряслись от страха, матерились и боролись за свою жизнь те, кого охрана должна была защищать, но сейчас только обстреливала. Хотя, может, и не всех они старались спасти?

— Это беспредел, за который вам ещё предстоит ответить по всей строгости закона, князь. И не думайте, что я этого не запомню.

— Раз уж мы говорим откровенно, то вы сами должны были это сделать. А не затягивать с задержаниями бандитов, — хмыкнул я в трубку, инстинктивно отодвинувшись от стекла, по которому ударили пули. — Я всего лишь хотел отдохнуть, но вы не исполняете свою работу и даже просто подчистить хвосты оказались не в состоянии. Так что приходится брать всё в собственные руки.

— Вы за этот бардак ответите.

— А вы ответите за то, что прикрываете преступников, бандитов и олигархов, — закончив ёрничать, ответил я. — Вы должны бороться со злом, а не проникаться к нему сочувствием и закрывать на него глаза. Мы оба знаем, кто меня заказал, из-за кого погибло несколько человек и ещё погибнет. Потому что я подыхать не собираюсь.

— Вы ответите по закону, — повторил Сергей и положил трубку.

— Ура! Мне разрешили замочить всех, кто будет пытаться меня убить или хвататься за оружие! Продолжаем! — громко крикнул я, тут же получив в ответ автоматную очередь из противоположного коридора.