— Благодарю, — мрачно сказал капдва, смотря на студентов. — Вольно. А теперь объясните, какого черта здесь происходит? Карлсон!

— Здесь, товарищ капитан второго ранга!

— Ты мне тут не капитанкай, я чувствую, что это твоих рук дело! — рыкнул заведующий кафедрой. — Ну!

— Тринадцатая, ко мне! — гаркнул я, и обезьяна пулей метнулась по партам, пока не оказалась на моём плече. — Замри.

— Это что ещё такое⁈ — гневно вращая глазами, спросил Пётр Алексеевич. — Что за дурацкие выходки? Тут не цирк и не грёбаный зоопарк, чтобы тащить сюда животных!

— Так точно, господин преподаватель.

— Ах, так точно? Я тебя спрашиваю, какого чёрта здесь делает макака⁈

— Трофейная, — ответил я, скосив взгляд на замершего и прижавшего к черепу уши зверька. — После вчерашнего привязалась.

— Да ну? А твоих команд она слушается, будто ты её годами дрессировал. Может, поведаешь, что происходит? Уверен, всем присутствующим это очень интересно. Куда интереснее, чем предметы, которые вы должны изучать, или скорбь по замечательному человеку, которого мы вчера потеряли во время жуткого теракта!

— Никак нет, господин преподаватель, уверен, что все мы одинаково скорбим по его сиятельству Филиппу Елецкому, — вытянувшись по струнке, ответил я.

— Вон с пар! И чтобы я тебя с этой тварью в академии не видел! — рявкнул завкаф, тыча пальцем в дверь. — Избавься от неё немедля.

— Тринадцатая, домой. Иначе будешь на улице ночевать, — прорычал я, и у обезьяны шерсть встала на загривке. — Ясно тебе?

— У-у, — жалобно закивала она, а затем, спрыгнув с моего плеча, убежала из аудитории под всеобщие удивлённые взгляды.

— Домой? — недоверчиво посмотрела на меня Аня. — Она в курсе, где ты живёшь? На улице не лето, всего плюс пятнадцать. Она же замёрзнет.

— Если сумела с чердака из закрытой квартиры спустится, то и как обратно вернуться — тоже догадается, — мрачно ответил я.

— Хорошо, — с недоверием обвёл аудиторию взглядом Пётр Алексеевич. — Надеюсь, все готовы заниматься. Сегодня пары сдвигаются. Продолжим матан…

До большой перемены мы грызли гранит науки без перерывов, и, честно говоря, даже у меня от формул и вычислений начал плавиться мозг, а ведь это было моё, родное. Но когда я уже подумал, что всё в порядке и на сегодня приключений не будет, из коридора раздались радостные возгласы.

— Смотрите, какая лапочка! Что здесь делает обезьянка? Она, наверное, от фотографов сбежала и решила у нас согреться, — слышались возгласы и предположения. Я чертыхнулся, пологая, что всё закончится плохо, но когда вышел из аудитории, увидел сидящую на подоконнике тринадцатую, окружённую как студентами, так и сотрудницами деканата. На шее у неё уже красовался большой розовый бант, а сама обезьяна уплетала за обе щёки яблоко, притом в остальных лапах у неё тоже было по фрукту.

— Кажется, до дома она не дошла, — усмехнулась Аня. — И что теперь будешь делать?

— Понятия не имею. Если ты считаешь, что я очень хотел завести себе питомца — нет, — ответил я, глядя на довольного зверька. — Фиг с ней. Я тоже хочу есть, так что пойдём перекусим куда-нибудь. К слову, где Саня? Должен был прийти к первой паре.

— Не знаю, можем у Наты спросить, — ответила девушка, и не откладывая окликнула подругу.

— Он мне со вчерашнего не звонил, — пожав плечами, ответила Дёмина. — Если узнаю, что он с какой-то шлюхой кувыркается, глаза ему выдавлю.

— Да брось. Мы вернулись оба только под утро. Может, он просто дрыхнет ещё? Пошёл отсыпаться на хату.

— Не расскажешь, где вы были? — заново начала Аня.