Знаки могли решить вообще всё, мгновенно. Два взмаха рукой — два трупа. Вот только государственная политика — не показывать их. Ну или не оставлять свидетелей. Для обывателя магия должна оставаться сказкой и слухами, в которые никто не верит. Но и это не большое осложнение. А вот то, что в хвосте ещё несколько алах-бабахов, и, по крайней мере, один из них с поясом смертника, — уже напрягает.

Как напрягает и то, что они умудрились толпой проникнуть на самолёт с оружием и взрывчаткой, а я свой табельный пистолет сдал. Потом обязательно поинтересуюсь у нашего СИБ, как они такое проворонили.

Надо отвлечь террористов, хотя можно и наоборот, привлечь. Хорошо бы одного из тех, на ком пояс. Но сойдёт и этот, с пистолетом.

— Эй, бородач, а обед сегодня во сколько? — громко позвал я, вызвав недоумение не только у врагов, но и у соседей по салону.

— Тебе что, жить надоело, сопляк? — с яростным рычанием приблизился ко мне мужчина, замахиваясь здоровенным кулаком для удара. — Героем себя перед девкой почувствовал, сосунок?

Незаметно для окружающих я отстегнулся и вытянул ремень на максимум. А когда урод оказался рядом, перехватил его кулак, дёрнул на себя, и тут же обмотал ремень ему вокруг шеи. Прыгнул на второго, ударом локтя выбив у того из ладони детонатор, отбил умелый, но медленный выпад в голову и уже собирался отправить его в нокаут, когда всё пошло не по плану.

— Стой! — раздалось сзади, а потом самолёт тряхнуло так, что почувствовали все.

Меня отбросило назад, вместе с террористом, и в полёте я едва успел подставить ему колено, на которое он со всего размаху влетел челюстью, мгновенно отрубившись. Осталось всего трое, но они уже перестали быть главной проблемой. В салоне поднялся жуткий ветер, словно мы попали в ураган, и, оглянувшись, я увидел, что в хвосте образовалась здоровенная дыра.

Спустя всего мгновение раздался тревожный вой сирен, с хлопаньем раскрылись экстренные лючки, из которых вывалились маски, а затем раздался многоголосый вой. Хорошо хоть напуганные пассажиры оказались пристёгнуты, и теперь не мешались в проходе. Пусть их и мотало из стороны в сторону.

— Во имя А… — донеслось до меня сквозь вой ветра, один из террористов поднял руку с детонатором, и стало совсем не до сантиментов и осторожности.

Серп! Знак срезал кисти самоубийцы вместе с детонатором, и вместо восхваления он взвыл не своим голосом. Трое обезврежены… а нет, пятеро, ещё двое валяются с пробитыми телами. Как раз в том же направлении от Сани, где и появилась дырка.

Похоже, не я один решил погеройствовать, только вот наш юный и не в меру храбрый друг использовал своё копьё, пробив насквозь не только террористов, но и обшивку лайнера. Теперь перепугавшийся результата Серебряный вцепился в подлокотники, зажмурился и вжался в кресло, предоставив разбираться с остальным мне. Ну спасибо, удружил.

Длань. Поднявшего пистолет террориста отбросило обратно по салону, впечатав в стенку с дырой, да так удачно, что свист на мгновение прекратился. Первый гад, шею которого я обмотал ремнём, наконец выпутался, потянулся за стволом. И я пнул его по голени, заставляя рухнуть рядом. Чуть поднялся и добил, вложившись всем весом в удар локтем, который проломил тому нос и вбил его в череп.

Подхватив пистолет из ослабшей ладони, я повернулся к оставшимся преступникам, и в этот момент самолёт лёг на крыло, совершая экстренный разворот. Всех, кто был не пристёгнут, кинуло на правый борт, я едва сумел уцепиться за кресло и поймал на мушку одного из врагов, упавшего животом промеж сидений.

Тот поднял голову как раз, чтобы получить пулю в лоб. Непрекращающиеся крики сменили тональность, когда другой преступник начал забираться прямо по пассажирам, наступая на них ботинками и используя, как ступени. Но стоило его голове подняться над креслом, как я выстрелил.