— Вот ПКМ тяжеловат, но… А теперь объясните, почему вы решили вооружиться до поездки. Кажется, местное население к нам благосклонно.

— Говорят о наличии диверсионных команд, проникших на территорию Ирака. Кроме того, о террористах тоже забывать не стоит. Пока вы в машине, вам ничего не угрожает: она выдержит даже прямое попадание из крупнокалиберного пулемёта, но дальше… Вот, накидка поверх разгрузочного и бронежилета.

Сергей протянул мне светлый и очень тонкий халат до пят. Местное национальное одеяние, название которого я не стал уточнять, не до грибов. Охрана раздвинула толпу, и вскоре мы выбрались на вполне приличную автостраду. Вместе с нами двигалось два джипа сопровождения, один даже с пулемётной башенкой.

— То же самое, что нам мишень на спины повесить, — недовольно пробурчал Антон, глянув в зеркало заднего вида. — Всё равно что заявить: тут едет кто-то важный, пристрелите его или возьмите в заложники.

— Заложники — не самый плохой вариант, он даёт возможности. А вот если просто попробуют убить — уже хуже, — заметил Сергей.

— Да, там вариантов меньше. Нужно быть и к такому готовым.

Ехали мы около часа, трижды проезжая небольшие посёлки, а в конце даже въехали в полноценный город, над которым возвышался настоящий дворец, окружённый водоёмом и аллеями пальм. В пустыне!

— Красиво жить не запретишь! — с уважением проговорил Клим, озираясь по сторонам.

— Скоро придут американцы и всё ему объяснят, — не согласился Сергей. — Руины должны быть прямо напротив. Я поговорю с настоятелем музея и обеспечу безопасный проход, а вы займитесь своим делом.

— Я давно хотел спросить, а как вы собираетесь искать то, что не нашла целая экспедиция? Да ещё и в столь сжатые сроки? — обернувшись ко мне, поинтересовался водитель.

— Возьмёшь мою винтовку и разгрузку, всё же я тут ВИП-персона, — вместо ответа сказал я, хотя взгляд Клима явно говорил, что ему тоже интересно. — Для начала обеспечим себе рабочую обстановку.

— Чисто, можно выходить, — постучал в окно Сергей, когда осмотрел подходы. Я не стал спорить, хотя и видел подозрительные блики. Но тут как раз всё понятно, недалеко дворец правителя, общая ситуация не располагает к доверию и дружеским беседам, да ещё и мы нарисовались.

Навстречу нам вышел пожилой, страдающий избыточным весом, но довольно крепкий мужчина, с седой окладистой бородой. В национальном костюме и тюрбане он выглядел как часть исторических декораций, словно вышедший из эпохи средневековья.

— Это смотритель музея, — пояснил Сергей, перекинувшись парой слов с мужчиной. — Говорит, что посольство согласовало нам максимальную экскурсию по руинам. Что конкретно мы хотим посмотреть?

— Скажи ему, что нас интересует в первую очередь то же, что интересовало британцев, — не раздумывая ответил я. — Только мы готовы, в случае войны, подержать это у себя, а потом вернуть в целости и сохранности.

Смотритель музея выпучил глаза, что-то закричал, маша руками и показывая вокруг. Затем, ругаясь, начал тыкать пальцем в прекрасно видимый дворец. Чуть ли не в грудь себя бил, что-то доказывая. Вероятно, говорил о могучей и верной армии, о единстве народа Ирака перед лицом захватчиков. Мы всё это максимально спокойно выслушали, было даже грустно его переубеждать.

— Скажи, что, если он так уверен в силе страны, мы готовы оставить всё как есть. Но если у него есть хоть крупица сомнений, то мы спасём историю их великого народа.

— Что будем делать, если откажутся? — поинтересовался Антон, прикрывающий мне спину. — Уйдём восвояси?

— Именно. На самом деле мне плевать на этот памятник. Их по всему миру разрушают сотнями. Мы сюда пришли за конкретным предметом, и в музее его нет.