Когда Джин приблизилась к лестнице, дверь одной из клетушек открылась. Джин остановилась. Холл был смутно освещен, но она сразу узнала аккуратную шапку бронзовых волос и объемистую бесформенную сумку. Казалось, за последнее время сумка прибавила в весе и стала еще больше, так что заинтригованная Джин задумалась, какие еще неожиданные предметы в ней появились.

— Добрый вечер, — сказала Жаклин Кирби. — Вы похожи на непропеченный бисквит. Как вы?

— Прекрасно. — Вырвавшееся слово прозвучало хрипло и неубедительно, и Джин откашлялась. — Просто хочу есть. Я ведь проработала... Кстати, какой сегодня день?

— Пятница. Я знаю, что вы заработались; я наблюдала за вами. — В голосе Жаклин звучала скорее зависть, чем сострадание. — В вашем возрасте я тоже могла так работать. А теперь это, как и многое другое, мне недоступно... Поедете домой? Или прямо к Энди?

— Я чувствую себя прекрасно, — машинально повторила Джин. Она думала о последнем параграфе, который записала в тетрадь. С некоторым запозданием, вынырнув из еще нерассеявшегося тумана учености, она поняла, о чем говорит Жаклин.

— К Энди? Ах да... вечеринка у Энди! В честь его отца... А он уже ушел?

— Кто? Куда?

— Энди. Он весь день был здесь.

— Он ушел в пять, готовиться к вечеринке.

— Ну да, к вечеринке. — Джин потрясла головой. — Боже... хоть застрелись! Надо спешить. Черт возьми! Я в таком виде... Который час?

— Успокойтесь. Вечеринка начинается не раньше девяти, а это значит, что часов до десяти ничего интересного не будет. У вас уйма времени, успеете устранить следы тяжких трудов.

— А вы? — Джин снова затрясла головой. — Что-то я сегодня говорю всякие глупости. Я хочу сказать, что вы выглядите прекрасно. Вам не нужно...

— В моем возрасте я мало чем могу себе помочь, — грустно заметила Жаклин. — И все-таки намерена постараться... Так хотите, я вас подвезу, или не надо?

Джин посмотрела на Жаклин, увидела, как у той весело блестят глаза, и сразу успокоилась.

— Спасибо. Хочу, если это вам по пути. Не знала, что у вас есть машина.

— Вы многое пропустили за последние дни. Пока вы корпели над книгами, моя приятельница фрау Хильман уехала в отпуск и оставила мне свой автомобиль и квартиру.

— Как хорошо иметь друзей!

— А еще она оставила мне свою персидскую кошку, розового пуделя и целый аквариум экзотических рыбок. Когда я извлекла кошку из аквариума и приготовила отбивные для пуделя-гурмана — он питается ими ежедневно, — я задумалась, так ли уж удачно устроилась.

Они вышли из здания и очутились в душистых сумерках римского вечера. Джин глубоко втянула в себя освежающий воздух.

— Машина вон там, внизу, — показала Жаклин. Она заколебалась, потом, как бы неохотно, добавила: — Может быть, поедем ко мне, я накормлю вас омлетом или еще чем-нибудь? И душ у меня есть. Не хочу уподобляться телевизионной рекламе мыла, но я сама жила в студенческих общежитиях, и мне знакомы эти тесные душевые кабинки в углу комнаты с двумя кранами — и оба холодные.

— Очень мило с вашей стороны.

— "Мило" — слово как раз для меня, — саркастически ответила Жаклин. Она повернула ключ зажигания, и машина вознаградила ее специфическим скрежещущим звуком. Польщенная, она сделала какое-то движение ногами, и скрежет перешел в глухое рычание.

— Ненавижу эту машину, — пробормотала она.