— Это самый древний в городе, — произнес мягкий голос с ирландским акцентом, что сразу объяснило, почему Дейна так увлечена. Тут монах поднял голову, улыбнулся и протянул Джин билет.

Пока она ждала, когда Жаклин заплатит свои сто лир за вход, Джин вдруг заметила фигуру, мелькнувшую в церковном нефе. Впечатление было мимолетным, но неуклюжесть походки показалась ей неприятно знакомой. Альберт сумел выследить, куда они направляются, и без всякого приглашения присоединялся к их компании. Поэтому Джин поспешно спустилась по лестнице на первую площадку, где ее нельзя было увидеть из церкви, и через минуту к ней присоединилась Жаклин. Если она и заметила Альберта, то ничего не сказала, и Джин тоже решила не заговаривать об этом.

Спустившись по длинному пролету лестницы, они очутились в обширном темном помещении, пахнущем сыростью, и современный мир исчез. Джин даже обернулась на ярко освещенные ступени, стараясь избавиться от ощущения, что они внезапно перенеслись в другую эру.

Вдруг рядом с ними из темноты вынырнула какая-то неясная фигура, и послышалось замогильное:

— У-у-у!

Джин подпрыгнула.

— Черт побери, Энди, это совсем не смешно.

— Не смешно, но вполне соответствует обстановке, — сказала Жаклин. Они по-прежнему говорили понизив голос — атмосфера этого места напоминала скорее кладбищенскую, чем церковную, но ведь запреты и на кладбище, и в церкви одинаковы. Казалось, громкие голоса разбудят кого-то, кого лучше не беспокоить. — Я совершенно запуталась, где мы? — добавила Жаклин.

— Мы стоим там, где когда-то был притвор — вход в базилику, возведенную в четвертом веке нашей эры, это одна из первых церковных построек. Только когда Константин в начале четвертого века узаконил христианство, христиане осмелились строить здания для совместных молитв. Трудно представить, как все это выглядело в те времена. Там, где теперь стены, раньше стояли колонны. Когда в прошлом веке здесь производили раскопки, пришлось оставить значительную часть заполняющего грунта, чтобы спасти верхнюю церковь от разрушения. Она стоит почти на самой верхушке церкви четвертого века, стена на стене.

Невольно обе женщины поглядели на темный потолок, который, как им показалось, давит им на головы.

— Надеюсь, они оставили нетронутой солидную часть этой прекрасной грязи, — пробормотала Джин. — Знаешь, Энди, в этом месте легко заболеть клаустрофобией.

— Да, здесь особенно не на что смотреть, — согласился Энди. — Сохранилось всего несколько заплесневевших фрагментов бывших фресок. Когда все оглядите, спуститесь вон по той железной лестнице, тогда еще три столетия останутся позади, и вы попадете в первый век нашей эры. Стены, которые вы там увидите, были построены на месте зданий, сгоревших при Нероне во время великого пожара.

В следующие полчаса Джин в какой-то момент потеряла Жаклин. В число положительных качеств Жаклин входило и то, что с ней не нужно было вести разговоры и соблюдать учтивость. Она не только предоставляла вам поступать так, как вам хочется, но и сама могла вдруг, без лишних слов и объяснений, заняться тем, что ей интересно. Темные руины навевали грустное настроение, в них было что-то мрачное и завораживающее. Иногда Джин попадались какие-то темные фигуры, однажды перед ней мелькнули пламенеющие волосы Энн. Других туристов было не много — Сан Клемент не входил в обычные маршруты. Его посещали либо специалисты, либо те, кто попал в Рим на несколько недель и располагал свободным временем.

Какой бы запутанной планировкой ни отличалась церковь четвертого века, она была настоящим чудом простоты по сравнению с храмом, расположенным ниже. Джин приблизительно представляла себе, что она здесь увидит. Как уже объяснил Энди, по сути, здесь было два здания, или, скорее, части двух зданий, так как оба были вскрыты лишь частично.