Она полюбовалась песиком, почесала его за ухом и снова повернулась к Маркизу:

– Вот у кого действительно развилась самая настоящая звездная болезнь, так это у Маруси!

Действительно, после событий на филателистической выставке Маруся возомнила о себе невесть что.

Ее портрет попал во все центральные газеты, а полет под потолком выставочного зала показали по двум федеральным каналам. Смотрелась она просто великолепно. Правда, удирать с выставки ей пришлось через дымоход, поэтому домой она вернулась вся в копоти и саже, и домочадцы долго оттирали ее перья одеколоном и растворителем, так что еще и сейчас от ее запаха Пу И громко чихал.

Но чего только не вытерпишь ради славы!

Маруся не отрывалась от экрана телевизора, газету со своей фотографией выложила на самом видном месте и дала понять Перришону, что ее ждет большое будущее. Правда, она еще окончательно не определилась –  то ли отдать предпочтение шоу-бизнесу, то ли пойти в большую политику, то ли в рекламную индустрию, но в любом случае семейная жизнь –  это не для нее. Она не собирается похоронить себя на кухне.

Прохаживаясь по верху платяного шкафа и расправляя клювом перышки, попугаиха без умолку говорила:

– Кастр-рюли –  кошмар-р! Ур-родство! Безобр-разие! Мар-руся пр-рославилась! Мар-руся кр-расавица! Звезда экр-рана! Зр-рители в востор-рге! Продюсер-ры! Опер-раторы! Тр-риумф! Пр-ремии! Оскар-р! Мар-руся суперстар-р!

Перришон ужасно обиделся и вообще перестал разговаривать. Молча, нахохлившись, он сидел в клетке и оттуда обиженно поглядывал на внезапно прославившуюся приятельницу.

Лола поправила волосы, откинула голову и перевела дыхание.

Маркиз, который хорошо изучил свою боевую подругу, понял, что сейчас его ждет один из ее театральных монологов.

– И вообще, Ленечка, –  начала она с хорошо отрепетированной обидой в голосе. –  Ты так восхищаешься Марусей и Пу И, как будто они провели эту операцию без моего участия! А ты не забыл, какой я перенесла ужасный стресс? Когда этот страховщик увел меня из выставочного зала, я не сомневалась, что меня арестуют! Я была уверена, что проведу эту ночь в камере! Среди уголовниц и проституток, на грязных нарах, по которым ползают тараканы…

– Лола, –  перебил ее Маркиз, –  неужели ты думаешь, что я оставил бы тебя без прикрытия? Ты прекрасно знаешь, что я находился рядом и, если бы дело повернулось таким образом, обязательно пришел бы к тебе на помощь! Я предъявил бы удостоверение секретной службы и отобрал бы тебя, заявив, что беру это дело под свой контроль… или в самом крайнем случае отбил бы тебя силой оружия…

– Ну да! –  Лола явно не поверила. –  Ты же совершенно не переносишь насилия!

– Ну, ради тебя я готов на все… –  вздохнул Леня и добавил: –  И потом, я же сказал –  в самом крайнем случае!

– Ну вот, –  вздохнула Лола, –  а я уже подумала, что ты ради меня действительно готов на подвиги…

– Кстати, не надо недооценивать мой личный вклад в операцию, –  продолжил Леня совершенно другим тоном, сухим и самодовольным. –  Ведь это именно я точно рассчитал, в какую точку и под каким углом должна упасть телекамера, чтобы разбить сверхпрочное стекло витрины. И с оператором первого канала я сговорился, чтобы он поставил штатив в нужном месте. Думаешь, это было просто? Ты не представляешь, сколько мне пришлось с ним выпить пива! Я уж не говорю про общее руководство операцией…

– Ты слышишь, Пу И, –  воззвала Лола к песику.