— Ну, парень, лучше сразу же приступить к делу, — сказал Ведьмак. — Прежде всего надо согреть старый дом, а потом займемся уборкой.

Рядом с домом стоял большой деревянный сарай с углем. Даже думать не хотелось, как трудно таскать уголь сюда, вверх по склону. В Чипендене я раз в неделю ходил за провизией; оставалось лишь надеяться, что здесь мне не придется таскать тяжелые мешки с углем.

В сарае стояли две большие корзины для угля. Мы наполнили их и отнесли на кухню.

— Умеешь разжигать уголь? — спросил Ведьмак.

Я кивнул. Дома это было моей обязанностью — каждое утро растапливать кухонный очаг.

— Хорошо, — продолжал Ведьмак. — Займись этим очагом, а я разожгу камин в зале. В этом старом доме в общей сложности тринадцать каминов и очагов, но для начала хватит и шести.

Спустя примерно час мы разожгли все шесть: один на кухне, один в зале, один в так называемом кабинете Ведьмака на первом этаже и по одному в каждой из трех спален наверху. Здесь было еще семь спален, причем одна на чердаке, но ими мы не стали заниматься.

— Ну, начало положено, парень, — сказал Ведьмак. — Теперь пойдем и принесем воды.

Взяв по большому кувшину, мы вышли через заднюю дверь, обогнули дом и направились к ручью. Он и вправду оказался очень глубок, поэтому наполнить кувшины не составило труда. Холодная, чистая и прозрачная вода позволяла разглядеть камешки на дне. Течение было тихое, слышалось лишь слабое журчание.

Однако, едва наполнив кувшин, я скорее почувствовал, чем увидел движение где-то наверху; просто возникло ощущение чужого взгляда, но когда я посмотрел туда, где темный край обрыва выделялся на фоне серого неба, то не увидел никого.

— Не пялься наверх, парень, — досадливо рявкнул Ведьмак. — Не доставляй ему этого удовольствия. Сделай вид, будто ничего не замечаешь.

— Кому ему?

Я занервничал, быстро семеня за Ведьмаком к дому.

— Трудно сказать. Я сам толком не разглядел. — Ведьмак внезапно остановился, опустил кувшин и тут же сменил тему разговора. — Ну, как тебе дом?

Папа учил меня стараться по возможности всегда говорить правду, и я знал, что Ведьмак не такой уж ранимый человек.

— Я предпочел бы скорее жить на вершине холма, чем забиваться в щель, словно муравей, — в трещину между булыжниками мостовой. Пока дом в Чипендене нравится мне больше.

— И мне тоже, парень, — сказал Ведьмак. — И мне тоже. Мы пришли сюда лишь потому, что так нужно. Здесь мы прямо на границе — на границе тьмы, — и зимой лучше быть где угодно, только не в таком месте. На вересковых пустошах есть твари, о которых даже подумать тошно. Однако если мы не сможем противостоять им, то кто сможет?

— Что за твари? — спросил я, вспомнив, как мама советовала мне проявлять интерес ко всему, что говорит Ведьмак.

— Ох, и домовые, и ведьмы, и призраки, и привидения всякие, и много чего даже еще хуже…

— Вроде Голгофа?

— Ага, Голгоф. Уверен, это мать рассказала тебе о нем.

— Она лишь упомянула о нем, когда я сказал, что мы идем на Англзарк, но больше не говорила почти ничего. Только что он иногда ворочается зимой.

— Это точно, парень, и позже, в более подходящее время, я еще расскажу тебе о нем.