Попрощавшись с Ведьмаком, я в сопровождении Алисы направился к задней двери. К моему удивлению, вместо того, чтобы сказать мне «до свидания», она сняла с крючка плащ и надела его.

— Я провожу тебя до конца расселины. — Она грустно улыбнулась мне.

По дороге мы не разговаривали. Меня переполнял страх, Алиса тоже выглядела подавленной. Дойдя до конца расселины, я повернулся к Алисе, чтобы попрощаться, и, к своему удивлению, увидел в ее глазах слезы.

— Что случилось, Алиса?

— Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Старик Грегори снова отсылает меня на ферму «У пустоши».

— Ох, мне очень жаль, Алиса! Он ничего мне об этом не говорил. Я думал, все улажено.

— Он сказал мне вчера вечером. Говорит, я слишком сблизилась с Мэг.

— Слишком сблизилась?

— Наверно, он видел, как мы болтаем. Кто знает, что в голове у старика Грегори? Я подумала, нужно рассказать тебе. Чтобы ты знал, где меня найти, когда вернешься.

— На обратном пути я заскочу к тебе, — пообещал я. — Еще до возвращения в дом Ведьмака.

— Спасибо, Том. — Алиса крепко сжала мою руку и тут же отпустила ее.

На этом мы расстались. Я пошел вниз по склону холма и оглянулся лишь раз. Она стояла на том же месте, провожая меня взглядом, и я помахал ей рукой. На прощание Алиса не пыталась утешить меня, даже не заикнулась о папе. Конечно, что она могла сказать? Мы оба понимали, что дело плохо. Меня пугало то, что меня может ждать дома.

Быстро темнело, к тому же с севера надвигались тяжелые облака. Когда я спустился с холма, стало совсем темно; я потерял направление и пропустил тропу, на которую хотел свернуть.

Ниже по склону росла небольшая рощица и возвышалась каменная стена сухой кладки, а за ней виднелся небольшой дом — скорее всего, еще одна ферма. Значит, рядом должна проходить дорога или, по крайней мере, тропа. Я забрался на стену, но заколебался, прежде чем спрыгнуть с другой стороны. Во-первых, до земли было больше шести футов, а во-вторых, я понял, что гляжу сверху на большое кладбище и дом — вовсе не ферма, а маленькая часовня.

Я спрыгнул вниз. В конце концов, может, немного и жутковато — оказаться среди могил, но я же ученик Ведьмака, и такие места не должны пугать меня даже в темноте. Я пошел между могилами дальше по склону холма, и вскоре на тропе к часовне под ногами захрустел гравий.

Тропа огибала часовню, а потом вилась среди могил и уходила дальше, к двум большим тисам, образующим арку над воротами. Я пошел по тропе, но внезапно заметил мерцание свечи в маленьком, с цветными стеклами окне часовни. Дверь была слегка приоткрыта, и, проходя мимо, я услышал донесшийся изнутри голос.

Голос, произнесший одно-единственное слово: «Том!»

Это был низкий мужской голос — голос человека, привыкшего, чтобы ему повиновались. Мне он показался незнакомым.

Это представлялось совершенно невероятным, но я чувствовал, что призыв обращен ко мне. Кто мог находиться в этой часовне и знать не только мое имя, но и то, что именно в этот момент я прохожу мимо? Посреди ночи в часовне вообще никого не может быть — люди тут появляются лишь во время короткой заупокойной службы.

Почти не отдавая себе отчета в том, что делаю, я поднялся по ступенькам, открыл дверь часовни и вошел внутрь. К моему удивлению, там никого не было, хотя вся обстановка показалась мне очень странной. Скамейки не стояли перед алтарем с проходом посередине, а были расставлены четырьмя длинными рядами вдоль одной стены, и у противоположной, справа от меня, располагалась единственная исповедальня, по бокам от которой, словно стражи, стояли две большие свечи.

Обычно в исповедальне бывают два входа, один для священника, другой для кающегося.